06:06 

Тайо
Мяу, высказанное словами, не есть истинное мяу.
Название: Уже не сказка.
Автор: Тайо
Фандом: Yuri!!! on Ice, АУ
Рейтинг: PG-13, за формат происходящего.
Жанр: hurt|comfort, слеш
Персонажи/пейринг: Кристоф Джакометти/Георгий Попович, Виктор Никифоров, Мила Бабичева
Саммари: Георгий приходит в себя в незнакомом месте, вспоминая о себе лишь имя – и не узнает в зеркале свое лицо. Чужие люди, странные правила и, кажется, даже страна…
Продолжение фанфика "Сказка для взрослых" lostalvar.diary.ru/p212322318.htm
Примечание: не дали спокойно спать идеи про АУ с героями, задействованными в порно-съемках, и четыре секунды появления статиста в клипе. Подборка со скриншотами: lostalvar.diary.ru/p212321970.htm
По умолчанию, курсивом выделено то, что Георгий не понимает - то, что произнесено на французском. Переход с русского на английский литературно обыгран, оба языка он понимает.


…Лезвие бритвы Виктор у него выхватывает за полсекунды до того момента, когда, наконец решившись, Георгий вдавливает острый край в кожу и завороженно смотрит, как падает на воду первая капелька. За полсекунды до того, как рвануть.
Единственное, о чем он сожалеет – что не решился раньше.
Мила утирает слезы и шмыгает носом, совсем как маленькая девочка.
- Гоша… Гошенька… ты ж ласковый такой… был…
Совершенно не та форма имени, на которую он отзывается. Потолок разбит на квадратики и яркие лампочки. А Виктор сидит рядом, сжимает руку на воротнике и с рычанием интересуется, «какого черта произошло».
- Гоша…
- Георгий.
- Гошенька...
- Нет.
Виктор с рычанием выдыхает и ворчит про то, что от пощечины «этого ублюдка» спасает только недавняя пластическая операция. Жаль чужое произведение искусства портить.
- Витя!
- М?
- Не кричи на Гошу… он же не просто так…
Милу жалко. Мила искренняя. Только это не его имя.
- Георгий. Пусть бьет.
Рыдания становятся громче.
Как обидно, что не успел. Перетянутая рука слегка ноет, но совсем ничего страшного – он только проткнуть артерию успел, «остановится раньше, чем я тебя прибью», высказался Виктор.
Виктору надоедает примерно через полчаса. Не сумев добиться внятного ответа, он уходит, хлопнув дверью – «проветриться». Мила почти сразу пересаживается ближе, накрывает пледом. Сестренка. Георгию становится тошно. И вроде бы действительно холодно.
- Спасибо.
- Ты только больше так не делай, ладно, Гошенька… ой. Георгий.
- Юра. Если иначе совсем никак.
Поступок начинается казаться глупым уже после нескольких минут, пока тонкие пальчики перебирают пряди на макушке. Сестренка.
- Не делай так больше. Пожалуйста.
- Хорошо.
Он утыкается в подушку, пытаясь сдержать дрожь. Сдается. Кашляет долго и мучительно, больше давится слезами, всухую, зло, отчаянно.
Виктор курит у открытого окна на кухне.
Курит он редко – после хорошего секса, после отчаянной опасности, в минуты судьбоносных раздумий. Наполовину сгоревшую сигарету спустившейся Миле Виктор отдает молча.
- Уснул, - отвечает Мила на незаданный вопрос. Затягивается красиво и долго.
- И о чем вы полтора часа болтали?
Осуждающий взгляд встречает циничная усмешка. И исчезает.
- Ну, Милён?
- Это он полтора часа молча рыдал.
Виктор ругается. На русском, на французском. Щелкает зажигалкой и дополняет парой немецких выражений.
- Еще итальянский забыл, - подсказывает Мила. Виктор смеется, но невесело.
- Попробуем завтра утром поговорить. Ну не запирать же его. Братика твоего…
Ночью Виктор включает скайп, разговаривает от силы десять минут. И еще три часа медлит выключать связь, благо собеседника не смущает наблюдатель. Неважно, что нужно делать – есть, заниматься сексом, спать…
Виктор смотрит на спящего и успокаивается сам.
- Ты прав. Кристоф мне нужен здесь. Люблю тебя, - шепотом произносит он, хотя и уверен, что услышан не будет. И закрывает крышку ноутбука.


- Милый, скажи мне, ну и что за перфоманс?
Георгий вздыхает покаянно и уже устало. Его ни на минуту не оставляют одного. Впрочем, заслужил. Кристоф в этой карусели видится только элементом. Но приятным.
- Виктор сказал?
- Виктор курит. Первый раз за год.
- А что было год назад?
- Милу сбила машина.
Он обнимает себя за колени.
- Мне казалось, я сплю, это наркотик, грезы, туман. Я хотел проснуться. Я был уверен, что нужно умереть, чтобы вернуться.
Кристоф садится рядом.
- Виктор так и не поговорил с тобой?
- О чем?
Тут привычка у всех, что ли – по голове гладить… но приятно.
- Помнишь, я говорил – тебе некуда возвращаться? И не позволят.
Он попытался… несколько иначе. И по этой причине тоже.
- Да.
- Виктор с тобой не беседовал ни о чем таком?
- Нет.
- Хочешь?
Георгий поднимает голову. Он хочет домой. Подальше от этой макабрической реальности. Только вот где его дом? В каком городе? Его там ждет хоть кто-нибудь?
- Хочу.
- И после ты не станешь повторять ничего подобного.
- Хорошо.
Существует много иных способов. Потолок разбит на квадратики. Но света от окна хватает, лампы не слепят.
- С чего мне начать, милый?
Он задумывается. Действительно задумывается. Вряд ли Кристоф знает, кто он на самом деле…
- Виктор в первый день что-то упоминал про тюрьму.
Кристоф кивает.
- Все верно. У тебя новая жизнь. Альтернатива – тюремное заключение. В зависимости от того, что ты совершил.
Реальность искажается снова. Как на картинах Мунка.
- Я что-то сделал? Я не помню.
- Иначе бы не попал сюда.
Георгий укладывается на бок, осторожно трогает кончиками пальцев край рубашки собеседника. Ему нужен физический контакт. Доказательство того, что происходящее реально.
- Но тогда получается, что Виктор…
- Возможно.
- И Мила?..
- Да.
- И…
- Я. Да, милый. О, прости, Джордж.
Георгий качает головой – ничего, оговорка сейчас такая мелочь.
- А я могу узнать, за что Виктор?..
- Некорректный вопрос.
- Да. Прости.
Теперь пауза чуть больше. Но все же он вздыхает.
- В таком случае ты можешь мне сказать о себе?
- Наркотраффик.
Георгий не находит, что ответить. Сглатывает. Не верит. Мягкий в общении, соблазнительный, такой домашний в своих очках с круглыми стеклами, Кристоф – и наркоторговля?
- Курьер? – наугад интересуется он, хотя шестым чувством понимает: вряд ли.
- Обижаешь.
- Прости.
Кристоф посмеивается, ласково проводит по виску, по скуле – пока Джордж лежит рядом, лежит спокойно, все неплохо. Пока разговаривает – отлично.
- Расскажи… еще.
Георгия обнимают, мягко затаскивая к себе спиной на колени, помогают устроить голову на сгибе локтя.
- Около десяти лет назад был синтезирован очень сильный наркотик. Изначально использовавшийся как обезболивающее в косметической хирургии, в больших дозах он вызывал амнезию и полное подавление воли объекта. Естественно, он был запрещен. Официально. Как только закон вступил в силу… понимаешь?
- Черный рынок.
- Верно, Джорджи. Прибыльно было. И опасно.
- Ты…
- Именно. Рассказать еще?
«Нет, не надо», - закрывает Георгий глаза. И отвечает совсем другое.
- Да. Пожалуйста.
- Виктор попал под первую волну. Отходил очень тяжело. Понимаешь, человеческие ресурсы неисчерпаемы… почти. Какие-то воспоминания сохраняются и всплывают. Виктору постоянно казалось, что его зовут родители. Или что он слышит лай своей собаки. В то время было опасно и безумно, возможно, Виктор из неплохой семьи и ничего не совершал. После первой облавы под отбор попадали уже те, кого точно не хватились бы.
- А почему… почему тебя?
Кристоф коротко посмеивается.
- Метафорично говоря, милый, власть сменилась. Виктор на правах постоянного любовника часто ночевал у меня, поэтому облава его не накрыла. Однако понабилось убрать всех, кто до того стал хоть немного узнаваем… Йозеф предлагал мне разобраться только с пластикой. Я не согласился.
- То есть - сам?
- Ну, я же знал, чем торгую. Феерическими дозами для подпольной хирургии.
- Поэтому все о себе помнишь?
От поцелуя в висок щекотно. И спокойно. Ведь Кристоф так спокойно рассказывает о себе…
- Память избирательна. Нет, я ничего не помню. Но в курсе, потому что Йозеф не скрывает от меня факты биографии. И ничего не знаю о своем… хм, гражданском прошлом. Потому что не знал Йозеф.
Кристоф совсем не выглядит расстроенным или несчастным. В мысли Георгия впервые закрадывается вопрос: а, может быть, все не так уж и плохо?..
- Об этом должен был тебе рассказывать Виктор.
- Нет… ничего такого.
Под подбородок поддевают, вынуждая запрокинуть голову, всматриваются в глаза – долго, внимательно.
- Теперь скажи мне: более ты не станешь ничего подобного делать?
- Нет. Не буду.
Кристоф отпускает, удовлетворенно кивнув.
- Тебе очень нравится Мила, но с ней лучше… ее лучше не тревожить. Она твоя сестренка, так? Защищай ее. А разговаривать о чем угодно можешь со мной или Виктором – на твой выбор. Но больше не пытайся совершить ничего подобного. Запомнил?
Под обаятельной улыбкой проглядывает что-то… такое же жесткое, как в глазах Виктора в тот первый день.
Георгий вздыхает.
- Еще вопрос можно?
- Сколько угодно, милый.
- Что это за город?.. Он нереальный. Французский, итальянский, английский, что-то еще, я не понимаю, что… иногда немецкий
Кристоф смеется. Кристоф наклоняется и целует его в лоб.
- Женева, милый. Город, который дарит покой и будит фантазии.


- Рад тебя снова видеть, мой красивый вежливый мальчик.
Георгий неуверенно улыбается. Жесткий присмотр, который установил за ним Виктор, в последние дни немного ослаб. Сам виноват, конечно, - но что уж теперь искать вину в себе и своей нерешительности. Виктор утром просматривает почту, кроша печенье на клавиатуру, и смеется.
- Надо же, какой образ! Милён, хочешь феерию?
Подходят и Мила, и Георгий. На экране открыты две фотографии – на одной взгляд через плечо, полный сомнения, неуверенности, притягательный и порочный. Георгий и не подозревал, что так он может так выглядеть. На второй – почти в полный рост. Как раз в тот момент, когда Кристоф сдвигал с поясницы ткань, обнажая нарисованную татуировку.
- Вполне себе шикарно. Хм… у тебя руки связаны, что ли?
Георгий пожимает плечами, пододвигая стул и садясь рядом с Виктором.
- Лента. Не держит, аксессуар. Так сказал Кристоф. В конце растрепалась, я придерживал конец.
- И нам еще претензии предъявить пытались. Я в восторге. Негативном.
- Это плохо?
- Для тебя – нет. Он хочет продолжение. Ты согласен?
Георгий судорожно втягивает воздух.
- Так же? В смысле… Кристоф тоже, да?
- Именно.
- Да.
Мила за плечом тихо взвизгивает. Неужели она так боялась, что он откажется?
- Только попроси, чтобы все фото скинули…
Виктор хмыкает и что-то настукивает, едва не уронив каплю джема на клавиши.
- А мои уже не просишь.
- А ты живой тут есть. И опять спалил кофе!
- Упссс…
Виктор подрывается на кухню, Мила идет следом. В уголке экрана всплывает сообщение. Георгий наклоняется ближе, читая. Пожимает плечами, поднимается, задвигая стул обратно. В самом деле. Мало ли кто Виктору может писать «люблю, мой принц».
Мало ли кому он отвечает «тоже».
Мало ли кого гример называет так же, как называет сейчас его. Но в этом нет совершенно ничего неприятного.
- Я тоже раз вас видеть.
- Больше не болят шрамы?
- Почти нет.
- Значит, следующий раз мы попробуем что-то более сложное.
Пока что ему снова рисуют татуировки, время от времени сверяясь с фотографиями на столике. Плечи, поясница.
- Так, так. Не облизываться, помнишь?
- Да, конечно.
Георгию даже немного весело – ему так легко присвоили титул «некапризного чудо-мальчика», а ведь он никаких усилий не прилагал!
- Вы уже готовы? – возникает Кристоф на пороге. – Моя очередь!
- А вот и капризный мальчик присоединился…
Кристоф даже смеется первым, жеманно надувая губы.
- И слова не скажи, сразу капризный!
- Посмотри на меня… вверх, в сторону. На Кристофа.
Георгий послушно исполняет, Кристоф картинно прижимает руки к груди. Пронзен и очарован, кажется, как-то так.
- Хочешь подождать Криса здесь?
- М… это возможно?
- Почему и нет?.. Жертва этих чудесных глаз, сядь и не мельтеши.
- Мне в школе говорили, что нельзя отвлекать гения от работы.
Кристоф подмигивает, Георгия мягко хлопают по макушке.
- Красивый вежливый мальчик, который еще и любезничает. В прошлый раз ты выглядел намного более грустным и молчаливым.
- Эм… - Надо ведь ответить что-то подходящее? – Сегодня я знаю тему. Знаю, с кем буду… работать, - получается произнести и не запнуться. Хорошо. Почти идеально.
- Действительно. Крис, не вертись! Мой красивый мальчик, сядь где-нибудь, не отвлекай «гения за работой».
Георгий быстро оглядывается и подтаскивает низкий пуф, устраиваясь около дивана.
- Здесь можно?
- Конечно… Кристоф Джакометти!
- Ммм?.. ну мне же интересно, где обосновался мой пират.
До треуголки Георгий дотягивается без труда, надевает, шутливо салютуя.
- Уже играешь, милый?
- Если хочешь.
- Хочу.
- Тогда да, - соглашается он, поправляет треуголку, передергивает плечами, намеренно зло косясь из-под края шляпы. – Ненавижу… таких, как ты. Пафосных. Что останется от придворного, если лишить его яркого оперения?.. Пшик. Ничего.
Кристоф пытается не смеяться.
- Ты все равно сидишь у моих ног.
- А куда деваться?..
- Крис, прекращай болтать. А то я возьму алую помаду…
- Ммм, заманчиво… ой. Молчу, молчу, пощады! – тишина длится недолго. Кристоф задумчиво выдыхает, уже замерев. – Мне определенно нравится ключ.
- Прости, что?..
- Кристоф Джакометти!
- Простите, это я его провоцирую, видимо.
Гример сосредоточенно вырисовывает тонкую линию, отвлекается на палитру.
- Он говорит о том, мой красивый мальчик, что ему нравится ключевой момент сцены. Обычно это какой-то кинк. Обыгрываемая ситуация.
- Ключ… то, что я сижу около его ног?
- Именно, чудо-мальчик.
Георгий тоже примолкает, тщательно обдумывая. Кажется, он не против. Совершенно точно. Не против.
- Серьезно? – удивляется Кристоф, легонько тормошит, заигрывая. Каждый расслабляется по-своему. Кажется, для Кристофа это – соблазн все в радиусе пары метров. – Ты не против… повторить для камеры? Какой приятный сюрприз.
- Ты сказал, тебе нравится ключ. А Виктор утром упоминал, что сегодня… нужно будет что-то откровеннее. Чтобы я был к этому готов.
- И ты готов?
Полностью согласиться у Георгия не получается, Кристоф ободряюще трепет по плечу, выше рисунка.
- Ты пока отлично справляешься.
Георгий украдкой трогает повязку на руке, скрытую ярким платком, и думает, что совсем не отлично. Слишком нерешителен. Или наоборот – слишком легко сдался?
Когда Кристоф, посмеиваясь, усаживается в кресло с высокой спинкой и резными подлокотниками, он и впрямь выглядит почти по-королевски. Посылает в камеру воздушный поцелуй. Георгий совершенно искренне начинает себя чувствовать себя лишним – и хорошо бы, он просто постоит у стены, ладно?
Не ладно.
- Иди, встань рядом, - коротко буркает фотограф. – Пока вас опять не повело, хоть пару кадров для затравки сделаю.
Встань – так встань. Георгий останавливается чуть сзади, сжимает пальцы на резной шишечке, венчающей спинку кресла.
- Еще сделайте скорбные лица, и можно отправлять в альманах «семейное фото в ателье».
Кристоф смеется, запрокидывает голову.
- Милый, над нами неприкрыто издеваются. Это плохо?
- Это плохо, - соглашается Георгий, промедлив пару секунд, прежде чем принять протянутую ему руку. – Это просто недопустимо.
- Надо как-то исправлять, милый.
Если честно, он действительно ждет подсказки. Сесть на пол сейчас? Ключ?..
- У тебя ведь далеко не робкий характер, раз в пираты подался. Был растерян, но теперь понял, что с тобой не будут плохо обращаться. Хотя и свободу не вернут.
- Это раздражает.
- О, хорошо. Ты вынужден подчиняться. Но – помнишь? – в какой-то мере тебе нравится.
- Пытаться выяснить границы допустимого или границы того, что нравится?
- Как тебе больше хочется, милый.
Хочется – дерзить. Георгий намеренно громко хмыкает, резко выдергивая пальцы из ладони партнера. Усаживается на ручку кресла боком, скрестив руки на груди и досадливо кривясь. Даже плечами передергивает, когда посмеивающийся Кристоф мягко придерживает за талию. Это точно одобрение.
- Неужели… вперед, ребята, вас снимает нескрытая камера.
Какое-то время он сидит, рассеянно наблюдая за тем, как пальцы Кристофа вырисовывают по колену и бедру замысловатые узоры, в чем-то повторяющие татуировку на плечах и пояснице.
- Боже… Кристоф, твой партнер всегда будет зависать в начале сессии?
- А вам все не угодишь. То почему зависли, то снимать не успеваем…
- ворчит Кристоф. – Милый, что-то не так?
Георгий встряхивает головой, слегка виновато.
- Извини. Это… нет, просто извини. Что мне нужно делать?
- Джордж. Если что-то не так, они пройдутся на тот конец перевала Сен-Готард и обратно со своими камерами пешком.
Теперь становится даже стыдно. Он размыкает замок из скрещенных рук на груди, ловит партнера за руку, не задумываясь, переплетает с ним пальцы.
- Просто… было приятно.
- Милый, чуть позже – всё, что пожелаешь. Сейчас - сыграй. Хорошо?
- Да. Прости. Что мне делать? Ключ?..
- Если сможешь.
Фотограф уже и не вмешивается, смирившись с тем, что с этим партнером Кристоф болтает больше, чем с кем-то еще. Но работают оба качественно – и пусть их, раз разговоры заводят. Но облегченного и нетерпеливого восклицания все же не сдерживает, когда Георгий поднимается, позволяя удерживать себя за руку. Кривится, наклоняется… опускается на одно колено сбоку от кресла. Словно не находящий себе места зверь. Встряхивает головой, позволяя забрать треуголку, укладывает руки на подлокотник, сверху голову, смотрит пристально. Вызов, а не соблазн. Вызов во взгляде, в позе, едва сдерживаемое желание сбросить руку, перебирающую темные прядки.
- Не можешь смириться с тем, что нравится.
Едва заметное движение ресниц – благодарность за подсказку.
- Мне некуда деваться.
Вызов тухнет под опущенными веками. Позволение трогать, как заблагорассудится.
- Милый, если это капитуляция, то не на одно колено. На оба перед креслом или сядь на пол.
- Да, хорошо.
Георгий перемещается с таким усилием, что Кристоф едва не начинает снова беспокоиться. Зря. На колено партнера тяжело опираются, посматривая вверх. Это вот уже выглядит как-почти-соблазн.
- Можно импровизировать?
- Нужно, милый.
Он кивает. В этом ничего нет. Всего лишь прижаться губами к ткани над коленной чашечкой охнувшего от неожиданности Кристофа. Прикрыть глаза – как он сказал? это капитуляция? – отираясь виском поверх чуть влажной от поцелуя ткани.
- Джорджи… швы, - напоминает ему партнер.
- Я помню, спасибо. Я аккуратно.
Но напоминание звучит вовремя – чувствительности все еще нет, он мог бы и сильнее, не предостереги его Кристоф.
Кристоф, кстати, наклоняется вперед, подставляя под поцелуи руки. Георгий очень старается прикасаться только губами, не оставлять хоть сколько-нибудь влажных следов. Ему в аналогичной ситуации было бы очень неприятно. Замирает только тогда, когда его мягко ловят под подбородок, не давая опустить голову.
- Милый, если сможешь, замри.
- Да. Сейчас.
Все же он немного меняет баланс – хотя бы одной рукой опираться на колени Кристофа. Если дотянется, рубашка сдвинется… там татуировка. Приходится отстраниться – сомневаясь, мотая головой. Быстро смаргивая и едва заметно кивая подзывающему обратно жесту. Теперь – достаточно. Татуировку на пояснице видно, по крайней мере, наполовину.
- Готов?
- Да.
Кристоф наклоняется почти вплотную – между их губами едва ли можно провести листом бумаги, но это все еще не поцелуй.
- Снято. Продолжать-то собираетесь?..
Кристоф не двигается с места.
- Джордж не говорил, что для него это разрешенное действие.
За спиной у Георгий экспрессивно ругаются. На французском. И еще он почти чувствует, как все шире улыбается Кристоф.
- Если ты согласишься, мы продолжим, милый.
Хочется отшатнуться. Действительно отшатнуться, податься назад, словно его силой тянут через невидимую грань допустимого и запрещенного.
- Пожалуйста.
- Что, милый?
- Пожалуйста… нет.
Георгий надеется, что прозвучало хотя бы не жалобно. Или не жалко. Он даже на английском не смог выговорить, выдохнул французский вариант. И, кажется, неправильно. Но Кристоф все равно выпрямляется, качая головой.
- Нет, продолжать не будем.
- И это – образчик твоей разбалованной до безобразия команды! Яков, черт подери!..

Кристоф едва успевает его поймать – вздрогнувшего от окрика, от упоминания имени, не удержавшегося на коленях натянутой струной. Отказал-отказал-от…
- Он здесь? – шепотом интересуется Георгий.
- Довольно давно. Все в порядке, милый, поднимайся.
В павильоне стало больше только на одного человека. С тяжелым взглядом и давящим ощущением полного недовольства происходящим. Георгию лишь на секунду кажется смешной старая шляпа, в следующую секунду он судорожно отводит взгляд к полу. Когда Кристоф успел поднять его треуголку?.. но все голову он наклоняет, давая воссоздать костюм. И никак не хочет отпускать рукав партнера, начиная дышать чуть спокойнее только когда Кристоф показательно-ласково обнимает его за талию, притягивает к себе, целуя в щеку.
- Значит, это ты позволяешь, - констатирует Яков. Давящее ощущение усиливается раз в десять. А Кристоф посмеивается, стирает со щеки Георгия несуществующий след.
- Да ладно вам на парня давить! Чудо как хорош, в роли ведомого в паре вообще неподражаем…
- Видел, - коротко обрывает Фельцман Кристофа. – Сносно. Авось отработает все, что я за него заплатил.
Георгия снова начинает мелко трясти. Вот теперь – как в плохих фильмах. Не этого ли ждал все это время? Дождался.
Не паниковать. Не кричать, не проявлять агрессию, говорил Виктор.
Он медленно выдыхает, сглатывая, поднимая взгляд. В лицо, не в глаза. Рука Кристофа на талии становится тяжелее. Предостережение?
- Сыграй, - шепотом предлагает Кристоф. Озорно, весело… подначивающе?
Георгий медленно втягивает воздух, одновременно потягиваясь, поводя плечами и поправляя треуголку.
- Прошу прощения, - задумчиво тянет он. Кристоф хотел, чтобы он сыграл в уже привычном образе? Таким, каким мог бы быть его герой? – А сколько вы за меня заплатили, ммм?
На хмуром лице Якова появляется едва заметная усмешка.
- Достаточно, чтобы не продавать обратно на органы. Не покроет. А в честь чего такой интерес?
- Исключительно профессиональное, - наигранно равнодушно пожимает Георгий плечами, хотя внутри обрывается мерзкий комок собственной паники. – Так, знаете ли… приятно осознавать свою ценность. Например, в пиастрах… или эскудо…
У Кристофа уморительно серьезное выражение, слегка прикушенная губа и подрагивающие от смеха плечи. А его партнер готов сползти на пол – Яков отворачивается и идет к выходу, сунув руки в карманы потертого плаща.
- Кажется, я зря…
- Тихо, милый.
Яков оборачивается уже от порога.
- Шутить любишь – это хорошо. С Виктором поладишь. Но заигрываться не советую.


- Мне уже заранее нравится! – с энтузиазмом возвещает Виктор, с размаху плюхаясь на стул и закидывая ноги на стол.
- Как некультурно, Виктор.
В Георгия летит нераспечатанная колода карт со стола. Он ловит, раскрывает, начинает мешать, занимая стул напротив. Комната небольшая, но стилизована тщательно – этакое подпольное казино расцвета итальянской мафии. Четыре стула, карты в руках Георгия. Третий – Кристоф.
- А кто еще? – интересуется Георгий у Виктора.
- Не знаю. Надеюсь, кто-то такой же веселый. Я б не отказался от оргии на всех.
Георгий вздергивает брови, но не спешит отказываться заранее. Виктор уже пару раз пытался втянуть его в большее, чем эротика, но раз за разом получал отказ. Виктор, впрочем, явно не унывал и вынашивал в голове планы по вовлечению младшего коллеги в свои развлечения с Кристофом.
Можно делать что угодно, можно просто целоваться, можно организовать то, что предлагает Виктор – монтировать видеоролик будут без их участия. А задача четырех парней – полвечера выглядеть соблазнительно, развратно, пошло по желанию. Как мафия итальянской весны. Можно употреблять алкоголь – Виктору и Кристофу разрешено почти все, Георгий подозревает, что за ним старшим попросту велено приглядывать. Он не против. Начинать путь с нуля сложно, но у него довольно много информации, а это – уже отличная от нуля отметка.
- Раздавай, что ли…
- Мы уже начинаем? – оператор в углу давится и ворчит про «слишком инициативных», которым «дождаться никак». Виктор смеется.
- Карты, деньги, два ствола. А кто у нас дон Корлеоне?
- Давай на это и сыграем, родной, - оживляется Кристоф, прокручивая на руке пистолет.
- Воу! Оружие настоящее?
- Настоящее. Не заряжено.
- Логично. Но мы считаем, что…
Георгий откладывает перетасованную колоду и садится ближе к Кристофу.
- Ты умеешь обращаться с оружием?
- Слегка. Профессия, знаешь ли, обязывала, - шепчет блондин ему на ухо. Делает вид, что целует. А внимание Георгия приковано к револьверу, с которым только что играл Кристоф. – Можно мне тоже посмотреть?
- Милый, тебе можно абсолютно все.
Револьвер не заряжен. Виктор вяло и заигрывающее спорит с Кристофом, кто у них сегодня младший босс, а кто – консильери.
- Ола-ла… тогда по умолчанию мы ждем дона Корлеоне?
Виктор смеется, поправляет шляпу пафосным жестом. Подмигивает Георгию.
- Ишь как ты с оружием обнялся… нравится?
- Нравится, - приходится сознаться тому. Хочется потереться о ствол щекой. Ох, если он еще пах гарью… порохом… сладко, пряно, теплым металлом…
- Джорджи?..
Он вздрагивает, поспешно открывая глаза. Задремал? Но как, когда?..
- Ты глаза закрыл, начал набок заваливаться… почти со стоном, - трогает его лоб Кристоф. – Милый, точно все хорошо?
- Мне показалось… как будто я проваливаюсь… запахи, звуки… - пытается объяснить Георгий.
- Флешбек, - уверенно констатирует Виктор. – Посиди спокойно, это не страшно. Просто ты выцепил что-то из своей прошлой жизни. Что делал до того, как провалился?
Проверял обойму и мечтал, чтобы от металла пахло порохом и гарью.
- Держал в руках револьвер. Думал, что похоже на игру… компьютерную, - лжет Георгий. Довольно уверенно лжет.
- А, - теряет интерес Виктор. Откидывается на стуле, закрывает глаза. – Я устал ждать. Кого мы ждем?..
Дверь негромко щелкает, съемочная группа на вошедшего внимания не обращает, зато у Кристофа округляются глаза и по губам ползет широченная улыбка. Георгий оборачивается. Понимает, что не может оторвать взгляд. Невысокий, совершенно плавно, по-кошачьи двигающийся человек, бесшумный и кажущийся… опасным.
- Ох…
Виктора прихватывают под подбородок левой рукой и закрывают глаза – правой. Черные короткие перчатки делают жест… таким зрелищным!
- Кристоф…
Виктор, в первую секунду чуть не упавший назад вместе со стулом – мужчина с усмешкой подставляет колено, позволяя блондину зависнуть в воздухе – охотно цепляется за локти агрессора и совсем не торопится высвободиться.
- О, дон Корлеоне!
- Да, дитя мое шебутное?
Виктор заливисто и весело хохочет, подтягивается, кое-как выравнивая стул.
- Мафия с тематическим оттенком? Боже мой, да, да, да. Только у нас новичок, не пугай его.
- Не стыдно про меня такие вещи рассказывать? Здравствуй, Кристоф.
Георгию остается только в немом изумлении смотреть, как Кристоф обнимает их четвертого компаньона (это же он, верно?) со спины, наклоняется, быстро прикасаясь к губам. Обычно невысокие люди не любят таких снисходительных жестов. Брюнет с черными глазами не показывает и капли недовольства.
- Познакомь меня, Виктор.
Ударение на последний слог. Звучит просто потрясающе. Георгий тихо признается себе, что начинает таять от мягких интонаций.
- Джордж. Вон тот синеглазый красавец, прилипший к оружию. Ммм… наш капореджиме?... да, ты не против?
Георгий качает головой. Если бы еще знать, что это значит!
- Одного роста с тобой и Кристофом? О, это эстетично, - улыбается мужчина. Георгию кажется, что этот человек старше и Кристофа, и Виктора… намного старше…
- Здравствуйте.
- Если мы все еще ждем, то привет, Джордж. А если «камера! мотор!», то подойди и поцелуй мне руку.
Виктор снова заходится в восторженном хохоте.
- Боже. Да. Да, да. О, прости меня, сейчас, я сейчас отсмеюсь, я забыл напрочь, какой ты восхитительный…
- Хорошо. Жду, Виктор.
Виктор тихо стонет, поблескивая серо-голубыми глазами, откидывается на спинку стула, жмурится на потолок. Весь – восторг и предвкушение. Даже Кристоф выглядит сдержаннее. Мужчина тем временем садится к столу, приподнимает губы в полуулыбке.
- Ну же, Виктор.
- Обрежете потом, - отмахивается блондин заурчавшей камере. Утирает слезы. – Почти всё. Дон, я весь ваш.
- О, неужели?
- Абсолютно.
- Могу ли я доверять столь страстным словам? Страсть хороша в постели с женщиной, а не в клятве.
Глаза у Виктора стали какими-то отчаянно-шалыми. С беспечной и расслабленной улыбкой. Георгий впервые видел, чтобы Виктор на кого-то так реагировал.
- Я весь ваш.
Виктору небрежно протянули руку в черной кожаной перчатке. Георгий чуть не ахнул – блондин охотно стек на пол, склоняя голову и прижимаясь лбом к костяшкам пальцев мужчины.
- Позвольте быть вашим.
- Позволяю.
Виктор как специально медленно зацеловывал тыльную сторону ладони, позволяя снимать себя со всех сторон.
Кристоф подмигнул ошарашенному Георгию. Улыбнулся. Плавно и грациозно опустился на одно колено.
- Позвольте быть вашим, - эхом повторил он за Виктором. Кристофу протянули вторую руку.
- Позволяю.
Георгий почувствовал себя лишним. Красивая сработанная команда, которая ничего не обговаривает, уже зная особенности друг друга. Нестерпимо захотелось встать и тихо выйти за дверь. Но не разрешат, наверное?..
- Можете встать. Оба.
А еще Виктор и Кристоф явно получают удовольствие, двигаясь синхронно и подстраиваясь к действиям друг друга. Наверное, он вздыхает слишком громко, потому что взгляд черных глаз теперь прожигает его.
- Джордж, верно?
- Д… да.
На него небрежно указывают рукой, подзывая.
- Мне нужно сделать то же самое?.. Не понимаю, простите.
Черноглазый мужчина легко улыбается, поднимая руку ладонью к камере.
- Не для записи. Нет, можно не выключать, говорю, чтобы вам потом было легче сориентироваться. Если для тебя это неприемлемо – нет. Если я задеваю какие-то твои границы – ты сообщаешь мне об этом сразу. Можно прямым текстом. «Пожалуйста, достаточно, мне неприятно, плохо, больно». Можно цветовой схемой. «Желтый» - «постой, я не уверен, что смогу выдержать, пожалуйста, полегче». «Красный» - «остановись немедленно».
- Серьезно? – единственное, на что хватает ошеломленного количеством информации Георгия.
- Абсолютно.
- Но… я могу попробовать? И отказаться, если…
- В любой момент.
- Боже… - тихо тянет Виктор, пока от камеры убирают ладонь. И снова протягивают Георгию руку.
- Подойди ко мне. Робость льстит власть предержащим, но совершенно тебя не красит.
Его завораживают абсолютно черные глаза. Он ведь носит линзы?.. и единственный ответ, который может прозвучать…
- Слушаюсь.
В шаге от стола Георгий останавливается, безотчетно повинуясь спокойному жесту. Ему подсказывают. Легко. Привычно. Стой. Теперь на колени. На склоненную голову ложатся затянутые в черную кожу пальцы.
- Но как?!
В ответ Виктору раздается негромкий смешок.
- Он следил за моей рукой. Ждал подсказки.
Прядки перебирают от лба к затылку. Георгия передергивает, но только не от брезгливости. Неожиданно сладко.
- Не для записи. Как ты?
- Все… хорошо, - Георгий поднимает голову. Если не для записи, то ему позволят, верно?
Позволяют.
- Уверен? Потом я не стану так часто останавливать взаимодействие.
Он почти уверен. Почти.
- Вы говорили, можно сообщать напрямую.
- Абсолютно верно.
- Я бы хотел… попросить вас сделать что-то еще. Слишком странно, - пытается объяснить он свои ощущения. – Я не уверен… приемлемо это для меня или нет.
- Автор терминологии – Виктор. Я прав?
Георгию хочется ответить – «абсолютно». Но он ограничивается кивком. Его заставляют слушаться, а ему так спокойно…
Почему заставляют? Он же согласился.
- Попробуем под запись, - короткая пауза. – Ты все еще хочешь продолжить?
- Да, пожалуйста.
Виктор отодвигается из кадра, обхватывает голову руками, запускает пальцы в платиновые пряди, запрокидывает голову. Беззвучный восторг. Кто этот человек для Виктора?..
Георгий поднимается на ноги, повинуясь жесту. Удивленно поднимает брови, но… делает шаг назад. Два вперед. Снова опускается на колени. Хмурится непонимающе, лишь секунду… и садится на пол, слегка смещаясь влево, куда разворачивает ладонь подсказывающий ему человек.
- Последнее немного неверно, в остальном выполнено практически полностью.
- Могу спросить, в чем ошибка?
- Ошибки не было. Я просил развернуться, ты сдвинулся. Легкая вольность интерпретации. Как сейчас?
Он прислушивается к себе. Пожимает плечами.
- Никак. Наверное, нормально.
- Тогда остаешься сегодня со мной.
Виктор досадливо цокает языком.
- За что вы так обижаете своего консильери невниманием, дон?..
- Действительно так обижаю?
Кристоф подмигивает, за галстук притягивает «обиженного» блондина к себе.
- Тогда я в своем любимом амплуа… коварный соблазнитель и оппозиция?
- Два на два? Подойдет.
Георгий вообще ничего не понимает. Впрочем, и не должен, верно? Они уже команда. А он лишний. Хорошо бы, можно было уйти.
Нельзя.
Почти совсем рядом с лицом коротко и звонко щелкают пальцами. Как там это звучи – завис?
- Простите.
Ему показывают – встань.
Это ничего. Не обращать внимания на то, что происходи на втором плане. На Виктора. И Кристофа. Им нравится, обоим, их никто не заставлял.
- Значит, они тебе навязали роль капо.
- М… да?
- Капореджиме. Глава небольшого подразделения. В свете распределения сил – младший по рангу здесь.
- Да.
Пожалуй, ему должно быть неуютно от того, как его слегка насмешливо и изучающее рассматривают. Но этот человек умеет подсказывать. Лучше чем Кристоф. Неуютно именно от этого.
- Скромный.
- М… да.
- Еще.
Вопрос про образ? Георгий непроизвольно тянется к воротнику. Не душно.
- М. Растерян?.. Я вас не знаю. В смысле… знаю, что вы, как это…
- Глава семьи. Крестный отец.
- Получается, остался с вами наедине? Так?
- Получается.
Ничего себе наедине. Хотя к тихому шороху камеры он уже почти привык. Почти. Лучше, чем вспышки.
- Сойдет, - решает мужчина. Усмехается, закидывает ногу на ногу. – Умеешь открывать вино? Налей мне.
А он умеет?
- Слушаюсь.
Умеет, оказывается. Не больше, чем наполовину, лучше – на треть, ровно… Георгий даже позволяет себе улыбнуться. Откуда такие познания? Это не флешбек, как было с оружием. Это знание. Примерно так же, как умение завязывать шнурки. Он не задумывался.
- Прошу. Как на итальянском, не знаю.
- Prego. Пожалуйста - per favore.
- Prego.
- Grazie.
Только вот почему-то взять протянуты бокал «крестный отец» медлит. Рассматривает – внизу вверх, чуть усмехаясь, выглядит при этом… Георгий ловит себя на мысли, что будь он и в самом деле подчиненным этого человека, было бы страшно.
С одинаковой усмешкой отдать приказ о казни или попросить налить вина.
Георгий сомневается, что в Италии 40-х годов носили черные кожаные перчатки в помещении, но в образе лишними они не выглядят. Личные предпочтения? Он пропускает момент, когда его руки – кожи, не бокала! – касаются, неторопливо сдвигая рукав.
- Ох… - бокал разлетается: пополам ножка и вдребезги чаша, заливает вином светлые брюки самого Георгия. – Ох, нет.
- Вы чего там бьете? – озадаченно тянут на фоне. Скорее даже слегка недовольно, потому что вопрос прерывается поцелуем.
Георгий пытается отдернуть руку, но запястье словно в наручнике.
- Зафиксируй.
- Что?..
- Замри.
Он выполняет, сглатывая и облизывая губы. Нервно. Почему камера так близко?!
- Хорошо.
Руку отпускают так же внезапно, как и удержали.
- Еще раз.
Простите, что?!
- Джордж. Еще раз. Бокалов хватает, можешь все перебить.
Все же неверящий взгляд он себе позволяет. Не сердятся, а требуют повторить невыполненное действие еще раз?
- Да.
Во второй раз он уже ждет аналогичного движения. Стекло под ботинком хрустит – крупные осколки успели убрать (когда?!), но несколько мелких…
- Роняй.
Георгий сдается.
- Простите. Не понимаю.
- М?.. Поработай на крупный план, пусть выскальзывает из пальцев, как и первый раз. Эстетично, хоть и затаскано до беспредела.
Всего-то?!
Бокал покачивается, грозя залить вином руку мужчины, Георгий пытается удержать и ли хотя бы развернуть – запястье снова в стальной хватке. И взгляд у партнера… предвкушающий такой. В сочетании с усмешкой…
- Так?
- Даже лучше, чем в первый раз… ладно, пусть хоть что-то останется моему беспутному консильери. А то знаю я его манеру после секса некуртуазно пить прямо из бутылки…
Виктор возмущенно комментирует, наполовину и не разобрать, но явно очень недовольно.
Осколки собирают уже из-под ботинок Георгия. И впрямь – очень быстро, вместе с частью пролитого вина.
- Раз мы сегодня отвечаем за эстетику, продолжим.
За спиной «дона» Кристоф смеется, что за разврат всегда отвечает он. На сей раз Виктор согласно мурлычет. Георгий даже смотреть опасается, не желая видеть, что между ними происходит. Но ведь придется посмотреть обязательно? Ох, только чуть позже, не сейчас!
- Сигареты и зажигалка. Вроде видел.
- Да. На столе.
- Принеси.
Получается не поднять взгляд, не посмотреть. Но для фантазии достаточно и судорожно сжатых в замок пальцев Виктора под сползшими рукавами рубашки.
- Для записи – не курю, поэтому сделаю один раз, но торопиться не стану. Что успеете – то успеете.
Ленивое и циничное замечание слегка встряхивает Георгия. С ним разговаривают однозначно мягче.
Сигареты – больше похожие на сигары, но все же не совсем, нет – мужчина у него забирает, а зажигалку оставляет. Действительно, не торопится, доставая. Интересно, портсигар – серебряный? Красивый.
- У этой модели крышка не откидывается, а сдвигается. Ограниченная партия, - комментирует «дон», пока Георгий несколько растерянно вертит в руках предмет обсуждения. Сигарета к нему протянута едва заметно, но очень недвусмысленно.
- Да.
Серебряная полоска послушно съезжает в сторону, Георгия опускает руки.
- Не торопись, - напоминает ему партнер, наклоняясь.
Нажать на выступ никак не получается. Черт. Он опять все портит?
- Ну что же ты?
Пальцы в черной коже – поверх собственных. Взгляд снизу вверх – насмешливый, снисходительный, такой… вожделеющий. Георгий едва успевает напомнить себе, что это только игра. Только образ. Они отвечают за эстетику… за разврат отвечает Кристоф. И выгнувшийся на столе Виктор, за которого цепляется растерянный взгляд.
- Вот так.
Сжимают неожиданно и резко. Огонек пляшет, обугливая бумагу, табак. И это – действительно эстетично.
- Просто обожаю, когда мне подкуривают мужчины, - насмешливо тянет мужчина, затягиваясь. Не оторвать взгляда от тонкой струйки дыма. – Особенно скромные и симпатичные.
Виктор сдавленно ахает. Смеется – зло.
- Участвую тоже! – заявляет он громче. – Обожаю, когда дону подкуривают мужчины. Особенно когда он меня не видит. Особенно когда в этот момент берет мужчина. Симпатичный…
- И не скромный, - дополняет Кристоф.
Не слушать, не смотреть. Они ведь не всерьез?!
- Конечно, нет. Консильери же на меня обиделся.
Ох. Вслух получилось? Пальцы с зажигалкой отпускают. Георгий украдкой пытается потереть их.
- Это ты зря.
- Простите?
- Я тебе сделал больно. Неожиданно, правда?
- Нет, не совсем… - качает было головой Георгий. И умолкает. – А, да.
«Сыграй», он правильно понял? Поднимает руку к груди, растирая и косясь на дым. Совсем не похоже, что «дон» не курит. Или курит только для камеры?
- Пожалуй, нам нужно что-то еще… весьма эстетичное, для контраста с развратом за моей спиной. Есть пожелания?
Георгий молча качает головой.
- Весь в образе, - посмеивается партнер. – Что ж, неплохо. Хорошая база, учишься тоже быстро.
- М… спасибо?
- На итальянском?
- Grazie?..
- О чем и речь.
Складывается такое ощущение, что «дону» все равно, о чем разговаривать – он явно курит для оператора, то покачивая сигарету в пальцах, то стряхивая пепел, да еще так, чтобы он оседал на остатки пролитого вина.
- Стекло зря убрали, - неожиданно даже для себя произносит Георгий, заворожено следя за жестами.
- Ты прав, пожалуй. Ну да ладно – понадобится, пусть сами бьют, курят и прочее. Верно?
А вот Георгий окриков от фотографа побаивался. Кристоф говорил – все равно. А тут – цинизм и снисходительность. Наверное, это образ. Глава мафиозного клана.
- Как скажете.
- Весь в образе.
Виктор стонет требовательно и прерывисто. Не смотреть, не слышать, постараться не думать.
- Пойдешь ко мне на колени?
- Что?
- Сядешь ко мне на колени? – оказывается, сигарету уже затушили и окурок покоится где-то около ботинка мужчины. Тлеет, никак не потухнет. Не оторваться.
Если говоришь, что тебе подходит и что - нет, это хорошо.
Георгий все же решается.
- Чуть больше информации, пожалуйста?
- С учетом изначально заданных параметров страны и времени, это будет выглядеть жутким развратом. Хлеще, чем мой развлекающийся консильери.
- Серьезно?
- Абсолютно. Итальянцы влюблены в женщин. Боготворят их. Национальная черта.
- А я смотрю, кто-то готовился, - ехидно комментирует Виктор, сглатывая через слово.
Когда он еще успевает слушать, о чем разговаривает вторая пара?!
- Да.
- Хм?..
- Да, - чуть громче и увереннее повторяет Георгий. – Если приказывает глава семьи, я не могу отказать. Каким бы развратом это не было.
Он же «весь в образе». Так намного проще. Иначе и не смог бы. Все так делают, или?..
Непривычно. Неустойчиво. Постоянно кажется, что столкнут. Непонятно, куда девать руки. Мужчина тянется за зажигалкой, Георгий почти мгновенно вцепляется в плечо, опасаясь, что упадет.
- Продолжим немного тему с курением. Ограниченная партия, никогда таких не видел, верно?
- Верно.
- Хочешь, подарю?
В общем-то, Георгию все равно… а образу?
- Как пожелаете.
- Держи. Попробуй сам.
Красивая безделушка. Он должен быть польщен таким вниманием и дорогим подарком? Увлечен необычной конструкцией… не замечать, как снова сдвигают рукав, поглаживая вдоль линии вен на запястье, обводя косточку. Должен быть. А все равно не получается не покоситься вопросительно, неуверенно.
Огонек взвивается с коротким щелчком.
- Отлично.
По телу снова прокатывается волна, Георгий едва успевает остановиться, не отдергивать руки, не отбрасывать «подарок». Просто провели по ладони. Пока он держит зажигалку. Пока смотрит на огонек. Эстетично? Видимо, да, раз камера так близко.
- Зафиксируй.
Замереть, не двигаться. Огонек подергивается от дыхания – от его или партнера? Чужие пальцы на галстуке. Все еще замереть?
- Не останавливаю, потому что вы сказали держать зажигалку?..
Помогите мне.
- Приемлемая интерпретация.
Узел медленно слабнет, съезжает. Примерно до половины длины.
- Это, наверное, совсем… неприемлемо? – расстегивающие верхнюю пуговицу рубашки пальцы мгновенно замирают. – Итальянцу, - торопливо поправляется Георгий.
- Тебе сказали держать зажигалку. Ослушаешься?
- Конечно, нет.
Всего лишь две пуговицы. И расправленный воротник. Вообще-то, некоторые так по улице ходят. Не в Италии сороковых годов?..
Комок из горла проваливается с неприятно шумным звуком. Ничего такого, да, по шее, по треугольнику над яремной впадинкой.
- Подними голову и повтори.
Еще один судорожная попытка сглотнуть. Голько теперь Георгий представляет, что пытается проглотить… скажем, вино?
- Еще раз.
Это действительно так эстетично? Он никогда не задумывался.
Мужчина наклоняется, коротким выходом тушит огонек, не убирая пальцев с косточек. А ведь если надавить чуть сильнее - он потеряет сознание!
- Я смею надеяться, все всё успели снять, потому что время вышло. И вино грозят допить без нас.
Оператор ворчит, что могли бы и допить… для процесса.
- Не хочу, - хмыкает мужчина.
- Стефан, вы иногда невыносимы.
- Я всегда невыносим, если мне что-то интересно или если мой принц изволит скучать.
Георгий послушно поднимается, медлит, рассматривая зажигалку, откладывает на стол. Кристоф и Виктор пьют вино – из одного бокала на двоих. И на Викторе только рубашка. И… Стефан? Их четвертого компаньона зовут Стефан?
- Ты действительно невыносим! – жалуется Виктор, пытаясь отобрать бокал обратно. – Я хочу тоже.
- О, разве? Угостить тебя?
- Угостить.
Виктору спаивают несколько глотков – позволяя пить со своих губ. Виктор смеется, но выполняет.
- Так вкуснее.
- И это вообще-то было не для записи…
- Стефан, сделайте милость, не вредничайте. Пожалуйста.
- Только если меня так исключительно вежливо просят.
Георгий сдвигается в угол, мечтая хотя бы так немного побыть в одиночестве.
запись создана: 23.03.2017 в 19:03

@темы: авторская проза, Yuri!!! on Ice

URL
Комментарии
2017-03-23 в 20:54 

Ini-san
кофе надо пить, а не курить (с)
ааааааааааааааа!!!!!!!!!!!! *бегает по кругу* куда девать эмоции!!!

и это только вторая съемка? что же дальше? насколько далеко он сможет зайти и не сломаться? ждем продолжения!!!

:red::red::red::red::red:

2017-03-24 в 02:24 

Тайо
Мяу, высказанное словами, не есть истинное мяу.
Опппа... стадион мне явно должен за поставку клиентов)))

Насколько у автора хватит совести мучить бедолагу. А совести у меня мало...

:bcat: (у нормальных людей темная лошадка, у Тайо черная кошка, как-то так)

URL
2017-03-24 в 09:11 

Ini-san
кофе надо пить, а не курить (с)
темная лошадка -это Алтын))) а черная кошка тогда Попович?

2017-03-24 в 11:01 

Тайо
Мяу, высказанное словами, не есть истинное мяу.
Как раз сегодня с утра любуюсь....


URL
2017-03-24 в 13:24 

Ini-san
кофе надо пить, а не курить (с)
:lol::lol::lol::lol::vict: госпаде, похож-то как
а Юрочке опять что-то не по нраву

2017-03-27 в 08:42 

Тайо
Мяу, высказанное словами, не есть истинное мяу.
Конечно, ему фреймом раньше нож к горлу совали.

URL
   

Кошачий чай и кошкины чаяния.

главная