13:43 

Тайо
Мяу, высказанное словами, не есть истинное мяу.
Название: Я не вернусь!
Автор: Тайо
Фандом: Yuri!!! on Ice, АУ с танцами
Рейтинг: PG-13
Жанр: hurt/comfort, ER, дружба
Персонажи/пейринг: Кристоф Джакометти, Виктор Никифоров, Георгий Попович, Яков Фельцман
Саммари: У всех людей в прошлом есть темные пятна. Даже у обаятельного Стефана. А у Георгия прошлого нет, только серые тени, которые он не желает впускать в новую жизнь. Драббл-зарисовка к АУ с танцами.
Примечание: Хронологически - продолжение фанфика "Даже если рухнет весь мир, - танцуй" - ficbook.net/readfic/5432422 и зарисовки "серые тени прошлого" - lostalvar.diary.ru/p212599568.htm. Является связанным произведением с фанфиком "Интриги" - ficbook.net/readfic/5454387, и драбблом "Espiritu" - ficbook.net/readfic/5441056
Георгию и Кристофу - 18, Виктору - 20. А так - хэдканон, что у Георгия были тетушки, изощрявшиеся в выборе уменьшительных имен. Собственно, поэтому он все формы сокращения и ненавидит.
Курсивом - то, что произносится по-русски.

- Ладно. Избавление ваше пришло, - сдается Яков. С Виктором одним справиться – вечная тренировка голосовых связок. И ведь не то, чтобы спорил по принципиально важным вопросам, и не то, чтобы доводил специально… из любви к искусству!
А когда их двое?!
Спасибо, Йозеф, удружил.
Элитное, гениальное… хулиганье. Кристоф и Виктор. Оторвы.
- Ура, - мгновенно делает блаженную мордашку Кристоф.
- Не «ура», а Юра, - важно поправляет Виктор, потягиваясь. Хулиганье, не хулиганье, но сначала закончит, потом поднимется. – Юрка пришел. Юрка всё принес?..
«Избавление» в лице симпатичного брюнета перехватило пакет поудобнее.
- Кажется, да. Добрый день, Яков Борисович.
Хоть одна радость в жизни Фельцмана. Каким чудом выжил – непонятно, расплатился за удачливость всеми воспоминаниями, но – цел! Только попал под влияние неразлучной парочки, хоть головой о стену бейся. И ничего слышать не хочет. Ни про мать, ни про дом свой, ни про оставшихся в России родных…
- Привет, родной.
А вот Крис закончил, подобрался и поймал. Обхватил за пояс, под руки с пакетом, уткнулся с урчанием в шею. Яков уже приготовился любоваться навязанным ему шалопаем, сгибающимся от удара локтем назад пополам…
…как же.
Брюнет ухватил пакет поудобнее, засмеялся, встряхивая головой.
- Я же уроню. Ай. Крис!
- Да, милый?..
Шуршащий пакет Виктор выцарапывает и жадно заглядывает, начинает потрошить. Яков морщится – поведение у воспитанника на грани фантастики. Приличное, достойное… аристократичное! Стыдоба одна.
И урчащий какие-то милости на французском Кристоф. Урчащий на ухо пойманному брюнету. Яков почему-то свято уверен, что сын его старой подруги, погибшей в катастрофе, вряд ли был склонен разворачиваться в чужих руках и обнимать в ответ, слегка покачиваясь и улыбаясь. Особенно в руках мужчины.
- Милый, ты что, накрасил глаза? – в притворном ужасе ахает Кристоф, оборвав поток комплиментов.
- М. Да. Плохо? Виктору понравилось…
«Спасите мои нервы», - хочется сказать Якову. А ведь вечером приезжают родные Георгия. И об этом тоже нужно сказать. Или не нужно?
- Виктор, ты жестокий! Бессердечный!..
- М-ням? – отзывается бессердечное чудовище, зажав в зубах кусок булочки и собирая волосы в низкий хвост лентой. Шнурком – только для тренировок! Франт.
- Я мог противостоять этим чудесным глазам, пока Джордж не красился, но!.. Виктор! Это слишком!..
- Ням-с, - соглашается Виктор. Довольный такой.
- Как теперь жить? – горюет Кристоф. – Виктор тебя и вечером, и утром может видеть. Не то, что бедный и несчастный я… милый, а где мой утешительный поцелуй?
Якова перекашивает. Пока Виктор прилюдно целуется со своим кавалером, это… жуть кошмарная, но хоть капризами можно объяснить! А быстрое прикосновение брюнета к губам Криса – это не каприз. Игра, но не каприз.
- Мало! – тем временем жмурится Кристоф. Тянется вперед, пытается лизнуть по губам.
- Не-а! – коротко фыркает его партнер, быстро прихватывает губами за кончик языка и уворачивается, оставляя Криса в раздосадованном недоумении.
- А был такой милый, такой хороший мальчик…
- Он и сейчас хороший, - продолжает Виктор потрошить пакет. – Просто ты справиться не можешь.
- Хорошие мальчики так эротично не дразнятся! – жалуется Крис. Жалуется и не выпускает добычу из рук.
- Хороших мальчиков не учат французским поцелуям за портьерами, - отбивает Виктор. – Вон, научил. Наслаждайся.
- Кто, я?!..
- Ну не я же!
- А может, Стефан?!
Виктор округляет глаза, пытается соорудить гримасу «ротик сердечком», чуть не роняет откушенное, ловит в руку, тут же доедает. Образец пристойного поведения!
- Стефан со мной не целуется, - рассудительно и спокойно пожимает плечами брюнет. Водит кончиками пальцев по чужому воротнику. – Только ты и Виктор.
- И пока кто-то пытается выяснить такие насущные проблемы, Виктор сейчас все самое вкусное съест! – добавляет жующее непотребство.
- Самое вкусное Виктор не съест, самое вкусное я поймал, - снова включает урчание Крис. – Милый, пока не поцелуешь нормально, не выпущу.
- Хм. А я разве против?
- О… Джорджи, это нечестно!
- Ага.
Кристоф очень натурально моргает быстро-быстро, словно пытается удержать готовые закапать слезы. Брюнет смеется. Касается носом чужой скулы.
- Я буду тебе должен. Давай не при…
Ну хоть кто-то помнит про сердечные капли для старшего поколения! Кристоф вздыхает, но, признав правоту, разжимает объятия. И голод – не последний аргумент. А то с Виктора станется и впрямь слопать все вкусности.
Яков очень старательно проглатывает все рвущиеся нотации. И недовольство. И вообще желание залепить затрещину да рявкнуть для вразумления молодого поколения. На двух кадрах не прокатит от слова совсем, а Георгий притихнет и исчезнет, пока кто-то из тех самых двух кадров не отыщет и обратно не приведет. А ведь с первого взгляда и не скажешь, что сильно пострадал...
- Георгий.
- Да? – охотно оборачивается брюнет. Живой, улыбающийся. Пластичный.
- Помнишь, я говорил, что знаком с твоими родными? – пытается Яков помягче начать разговор. Улыбка на красивом лице мгновенно гаснет. Но юноша кивает.
- Не знаю, про кого вы говорили, но такой эпизод был.
Яков даже знает, кого благодарить за такую манеру строить предложения!
- У твоей матери две сестры. Твои тетушки, - поясняет он через секунду, поймав непонимающий взгляд. – Они очень обрадовались, когда я им сообщил, что с тобой все в порядке.
- А. Пусть, - невыразительно кивает брюнет. Не на такую реакцию Яков хотел бы рассчитывать.
- Они приезжают сегодня вечером.
Столь же невыразительное движение плеч. Хотя… при такой фигуре, при рельефе мышц, при абсолютно завораживающей пластике движений… Яков дорого бы дал за такого ученика.
- Они очень хотят тебя увидеть.
Юноша чуть хмурится, смотрит на спорящего с Кристофом Виктора.
- Виктор не говорил, какие у него сегодня планы… если будет время…
Не такой реакции хотелось бы на известие о приезде родных!
- Я могу быть свободен?
Яков Фельцман вздыхает и кивает. Анна часто писала ему про своего сына. Общительного, обаятельного, обожающего свою семью. Чудесный парень. Был. А теперь только и интересов, что Кристоф, Виктор и нескончаемая масса их хулиганских идей.

Обо всем этом Яков честно предупреждает обеих женщин. Что Георгий никого не узнает, что он отстраненно реагирует на все попытки рассказать ему о прошлом, что он… - тут Яков тщательно ищет самые нейтральные выражения, но сдается, – что он более чем положительно воспринимает двусмысленные заигрывания от его испорченных европейской развращенностью воспитанников.
Что ж. Последнее бьет по глазам, стоит им войти в оккупированную «элитным хулиганьем» комнату. Рука Кристофа на талии в который раз уже за день пойманной «добычи», что-то бурно объясняющий им обоим Виктор, смятый лист в одной руке, карандаш в прическе на манер китайской или японской заколки. Все бы даже ничего с огромной натяжкой, если бы жеманный дружок Виктора не обводил позвонки под тонкой тканью рубашки. Если бы не наклонялся периодически, проводя губами по шее компаньона.
- Вы меня не слушаете! – обижается Виктор.
- Слушаем, - спорит брюнет. Подставляет под поцелуй открытую ладонь. – Мне нравится… подожди!
- Мне тоже нравится… - урчит Кристоф. И косит глазом на партнера, а не на захваченного идеей Виктора.
Яков разводит руками.
- Гоша? – пробует та из женщин, что постарше. Парни умолкают. Оборачиваются, все трое. Недоумение – одно на всех. И ни капли узнавания у того, кого позвали таким домашним именем.
- Гошенька… узнаешь?
Яков понимает – ему не поверили. Или рассчитывали на чудо. А чуда не произойдет – в глубоком синем взгляде только недоумение.
- Жора?
На лице Виктора отражается брезгливая досада.
- Не надо так называть Георга, пожалуйста.
Брюнет вежливо приподнимает губы в улыбке.
- Извините, я вас не помню. Яков Борисович говорил, что кто-то приедет… нет, не помню.
- Гошенька, что ты такое говоришь?
На лице у юноши – странное выражение. Улыбка растворяется, он начинает хмуриться. Вторая женщина начинает всхлипывать – теперь морщится уже и Кристоф. Соблазнительный, привыкший флиртовать, он не переносит женских слез «просто так».
- Кристоф… Виктор?
- Да, милый? – тут же отзывается Крис. Виктор ворчит что-то невразумительное.
- Почему они называют меня женским именем? И… я не помню этих дам.
Чуда не происходит. Запас чудес закончился на том столкновении, из которого Георгий выбрался живым. И почти невредимым.
- Жора… Гошенька… поедем домой?
А вот это зря. Только что смирно стоявший парень мгновенно пытается отшатнуться, стоит женщине пойти к нему, протягивая руки.
- Нет!
По крайней мере, он перестает рваться из рук Кристофа, как только его прекращают пытаться обнять. Перестает рваться, но не успокаивается.
- Вик… Виктор! Кристоф! Меня… не так зовут не так! Скажи им… скажи, как меня зовут!
Кристоф растерянно смаргивает, пока Виктор кривится сильнее, торопливо откладывает на стол бумагу и ловит брюнета за плечи. Вплотную с полшага, удерживая на месте, прижимая к себе, к Кристофу.
- Юра. Юрка. Юрка, Юрка, Юр…
Юноша замирает, прислушиваясь. Выдыхает, пытается оглянуться на Виктора, потом - поймать взгляд Кристофа.
- Нет же? Не так? Крис?.. Вик…
- Джордж, - тянет Кристоф, прокатывая гласные. – Джо-орджи. Да?
- А… да, так - да, и как Виктор говорит, и еще… как Стефан зовет… не так, как они… не мое, не я…
Виктор глубоко вздыхает.
- Вот и все, что окружающим нужно видеть, - цедит он. Никакого уважения к старшим. Никакого уважения к чувствам других людей. Только цель и способы ее достижения. – Не дразните Юрку больше. Он мой. Мой и Кристофа.
Яков, кстати говоря, тоже не очень любит успокаивать плачущих женщин. Но, кажется, придется.

@темы: Yuri!!! on Ice, авторская проза

URL
Комментарии
2017-04-24 в 14:31 

Ini-san
кофе надо пить, а не курить (с)
а какой смысл возвращаться? И зачем? ...

2017-04-24 в 14:49 

Тайо
Мяу, высказанное словами, не есть истинное мяу.
Вспоминайте свой вопрос про родных. )

URL
   

Кошачий чай и кошкины чаяния.

главная