20:02 

Тайо
Мяу, высказанное словами, не есть истинное мяу.
Название: Тишина.
Автор: Тайо
Фандом: Yuri!!! on Ice, АУ с придворными и соулмейтами
Рейтинг: PG-13
Жанр: слеш, hurt|comfort, приправлено ангстом и психологическими изысками
Персонажи/пейринг: Виктор Никифоров/Кристоф Джакометти, Кристоф Джакометти/Георгий Попович
Саммари: Соулмейт, вот как это называется. То ли атавизм, то ли отклонение какое, а вот есть среди людей те, у кого половинка предназначенная где-то бродит. В столице, конечно, мало внимания на такие вещи обращают, Виктор вообще посмеивается и говорит, что свою половинку уже нашел и прячет, чтобы все ревнивые не нашли, а Крис до сих пор не может решиться да подтвердить, что сам такой же. Да только он и подумать не мог, что его соулмейт ни звука не слышит и не говорит уже несколько лет.
Комментарий: Кристоф обычно говорит и пишет для Георга одно и тоже, если что-то не прописывает - это указано.


- Ничего так себе, - скучающе тянет Виктор, намеренно долгим и оценивающим взглядом оглядывая конюха. Крис, в общем-то, согласен, но исключительно из вежливости (поправка, вредности!) готов предложить дружку-приятелю слова хоть слегка выбирать. Удивительно, что парень, выглаживающий коня по морде, никак не реагирует на циничное замечание. Даже не оборачивается, а это уже Виктора заводит в самом дурном смысле. Зашли, называется, на секунду, проверить – как о лошадях позаботились? Провинция все ж, контролировать и контролировать.
- Ага, - соглашается Кристоф. Его лошадь пофыркивает, радостно встряхивает головой, заприметив хозяина, да только хозяин все не подходит – чалая всхрапывает и утыкается мордой в плечо конюху. А плечи-то тоже хороши – залюбуешься.
- И, главное, ты заметь – на нас ноль внимания, а...
Да уж. Завело Виктора, уставшего с дороги, в самом дурном смысле этого слова.
- Да брось ты. Глянь, что Дарина, что Вест твой как его приняли.
- Мог бы и оглянуться. Лошадок жалует, а хозяев игнорирует.
Кстати, тот факт, что брюнет, продолжавший играть с Вестом и Дариной, не реагировал вообще, слегка настораживал. Нет, чтобы поглядел, поклонился, или хоть кивнул, да отвернулся снова – и впрямь как не существует для него людей!
- Да брось, Виктор, пойдем.
- А и брошу…
Кристоф порадоваться сговорчивости дружка не успел – Виктор со злостью сдернул со стены плеть и замахнулся.
- Вик, да что на тебя нашло?!
Парня скрутило, словно под колени подшибло – раздосадованный блондин даже сдержаться не подумал, вытянул с замаха – по пояснице, по спине, как попал. И второй бы раз добавил, да Кристоф умудрился ухватить за запястье и плеть отобрать.
- А вот нечего игнорировать, - прошипел дружок, пока конюх, беззвучно кашляя, медленно поднимал голову, оборачивался. – Что, понравилось? Добавить? Ишь, моду взяли – каждого служку персонально звать надо…
А глаза у парня – синие-синие. Чистые, как небо летнее. Только слезинки по щекам катятся. Ну да у Виктора рука тяжелая, неудивительно – со всей злости огрел.
- Нет, ты глянь, дрянь какая… - снова заводится Виктор. Крис в глаза конюху всмотрелся и покачал нахмурился. Слишком уж чистый у того взгляд.
- Вик, ты погоди… тут что-то не так.
- Еще как не так! Дерзкий слишком…
Парень покачал головой, переводя слезящийся взгляд с Кристофа на Виктора и обратно. И показал себе на ухо. Снова головой покачал.
Виктор прищурился и сплюнул.
- Дрянь юродивая.
- Виктор!..
- Да помню я, помню, какой ты жалостливый, - короткий фырк, не хуже, чем у Веста, впрочем, кто у кого подучился еще! – Вот и проконтролируй его, твою Дарину тоже вон как обхаживает…
Кристоф вздохнул и обозленного дружка взглядом проводил. Виктор – королевский любимчик. Крис, впрочем, тоже, да кто ж великолепному Никифорову конкуренцию составить может!.. В дурном настроении всем от него тошно, а в хорошем настроении Вик – общее солнце. Любимец, сокровище. Вытянуло сокровище вон мальчишку за просто так, чуть не плачет, бедолага. Хотя почему - чуть?
Крис пожал плечами и присел рядом на корточки. Постарался улыбнуться пообаятельнее. Не слышит парень, значит. Как бы это с ним…
Конюх покосился снизу вверх, сглотнул – и потянул из кармана рубашки потертый блокнот с карандашом.
Да неужто писать умеет?!..
«Сердитесь?»
Крис улыбнулся еще ласковее и покачал головой. Подумал, показал на Веста с Дариной.
«Я ничем не кормил. Только погладил».
Конюх, говорите? Почерк неровный, но очень легко читаемый. С хозяйскими детьми учили, что ли? По возрасту подходит, дочки у хозяйки – на выданье, по глазам видно, двух столичных франтов поймали бы в коготки и не выпускали… тьфу.
Крис на секунду наморщил нос и отобрал карандаш вместе с блокнотом. И постарался писать печатными буквами, ну ведь мало ли, как он читает?
- Кристоф меня зовут, - промурлыкал «столичный франт», быстро, но четко вырисовывая буквы. – А тебя, милый?
«Георг».
- И имя-то какое красивое… - впечатлился Крис, но этого записывать не стал. – Милый, мы лошадок наших проведать зашли. Позаботишься о них?
Брюнет бросил короткий взгляд на бумагу и закивал. Читает, стало быть, бегло… все интереснее и интереснее! Кристоф Джакометти определенно точно знал, чем себя развлечь в ближайшие сутки вынужденного ожидания.


- Молодой господин что-то хотел?
Крис тут же заулыбался. Слегка виновато, слегка жеманно, в общем, так, как положено молодому повесе из столицы. Образ надо эксплуатировать, пока можно.
- Я искал… ммм… у вас в помощниках парень вчера был, - протянул Кристоф, лениво скользнув взглядом по старому конюху. – Молоденький такой, тихий…
- Никак натворил чего? – удивительное тут отношение к парню. Обеспокоенное. Ну неудивительно, в провинции любят… жалеть всяких обделенных.
Крис торопливо округлил глаза и замахал руками.
- Наоборот, поблагодарить хочу! Всю гриву моей красавице порасчесал, все репьи из хвоста повыбрал…
Старик улыбнулся облегченно.
- А может, и в лес пошел… вы вечером подойдите, молодой господин. Приглянулась ему ваша лошадка, стало быть… да он всех лошадок любит, горюшко наше.
Крис мысленно потер руки: разговорчивые слуги - находка для таких, как он. Ищущих информацию в полном объеме.
- Горюшко?.. А это почему? – крайне верибельно изобразил он недоумение. Викторова школа, Виктору Кристоф сам иногда верил.
Старик подошел, явно радуясь возможности поговорить, и вытирая руки тряпкой.
- Так не слышит мальчик ни звука…
«Ага, мальчик!» - чуть не хмыкнул Крис. Парень выглядел как минимум его ровесником. Впрочем, старик-то небось раза в три старше, ему и франт из столицы – тоже мальчик…
- О?.. - охотно изобразил «франт» еще большее изумление.
- Да вы не переживайте, молодой господин. Он у нас и читать, и писать умеет, вы уж потратьте минутку, напишите ему пару слов, коли благодарность вашу заслужил…
Все это Кристоф уже знал, но увлеченно кивал, округляя глаза.
- С детства так? – мягко повернул он разговорчивость собеседника в интересующее русло. – А я-то удивился, тихий какой, ни словечка не сказал, пока Дарину уводил…
- Так нет, вот и горюшко, - вздохнул старик. – Почитай, лет десять уже как ни звука не слышит… а ведь и не знает никто, то ли упал сам, то ли побили. Я-то своими глазами не видел, но рассказывали – пришел к ночи, голова в крови вся. Хозяйка выругать хотела – а он и не слышит уже. Она и ушла… эх… а мать еще! – с осуждением покачал головой конюх.
Крис сначала вежливо вздыхал в ответ, а потом замер.
- Секундочку… он что…
- Так хозяйский сынок, - охотно подтвердили жуткую догадку Криса. – Младшенький. Хозяйка все дочку хотела, пока тяжелая ходила, все платья шила да колыбельные пела, у нас все радовались, славная она… А мальчиком разродилась, как подменили – сердитая стала. Вот он и мается, горюшко. Да хоть не слышит больше, как попрекают, что не девочкой на свет появился.
Картина вырисовывалась неприглядная. Дворянин, ухаживающий за лошадьми гостей на конюшне? Да еще и никак не отреагировавший – ну кроме естественных слез от боли – на то, как Виктор его огрел? Как служку?!..
- Бедолага, - согласился Кристоф, ненаигранно грустнея. – А что, попрекали?
- Так и говорю ж, мается, горюшко. Да еще метка эта проклятущая, совсем крест на нем поставила.
Кристофа пошатнуло еще раз. Нет уж, нет, ну не может быть такого, чтобы?..
- Половинка? – ошеломленно сморгнул он. Соулмейт, вот как это называется. То ли атавизм, то ли отклонение какое, а вот есть среди людей те, у кого половинка предназначенная где-то бродит. В столице, конечно, мало внимания на такие вещи обращают, Виктор вообще посмеивается и говорит, что свою половинку уже нашел и прячет, чтобы все ревнивые не нашли, а Крис до сих пор не может решиться да подтвердить, что сам такой же. Нет-нет, с Виктором они на том и сошлись, Виктор про него все-все знает, и он про Виктора, но так то в столице! – Подождите, подождите… у него метка? А он не потому оглох, что проявилась?!..
- Вот уж не знаем, молодой господин, почему. Да только мы все думали – хозяйка хоть чуть к нему ласковей будет, а там и года не прошло – вылезла эта напасть…
Крис медленно осознавал и думал, как бы еще старика разговорить. Денег дать? Вроде не к случаю сейчас будет, потом вот уместно. Показать еще больше заинтересованности?..
- Сильно болит? – почти искренне посочувствовал Джакометти. – Бедный парнишка.
Ход оказался верным.
- Да и не болит вроде, молодой господин… да только все ему маета.
Крис покивал.
- И сказать не может.
К удивлению Джакометти, пожилой собеседник отрицательно покачал головой, тяжело вздыхая.
- А тут-то вы не правы, молодой господин … голос-то есть у мальчика. По первой хоть и не слышал, да говорить пытался, а вы ж представляете, как голос у него звучать стал?.. Все кривятся, а ему хуже, чем солью по свежей ранке. Вот уж почитай четыре года ни словечка и не произнес… раньше-то как? Раньше-то хоть лошадкам шептал что-то, пусть и не разобрать – что, а теперь совсем умолк. По ночам приходит, думает, не видит никто, а старику что за сон?..
Крис подозрительно кашлянул.
- А что ж делает?
- Да плачет все, молодой господин, в гриву уткнется и жалуется беззвучно, всхлипывает только. Пожалеть-то его, кроме лошадок, и некому…


Неприглядная картина Кристофу настроения совершенно не прибавила. А Виктору - все в радость. Флиртует, посмеивается. Хозяйка обещала прием в честь «дорогих гостей», а господин Никифоров и рад поупражняться в злословии и изысканной издевке. Кристоф обычно тоже рад был составить дружку компанию, да никак глухой красавчик с конюшни из головы не шел.
- Надо же… что ж ты тут делаешь? – вполголоса удивился Джакометти, объект своих размышлений в коридоре и увидев. Георг стоял у чуть приоткрытой двери и с какой-то полумечтательной улыбкой следил за происходящим в зале.
Ах да, Виктору обещали «небольшое представление домашнего театра»!
Крис усмехнулся, подошел ближе, несильно постучал кончиками пальцев по плечу вздрогнувшего и отшатнувшегося брюнета.
- Нууу, милый… - улыбка подействовала. Георг узнал, перестал отступать, даже обратно вернулся. Кристоф уже сам бесцеремонно выволок из чужого кармана потертый блокнот и пролистал странички до первой чистой. А чистых оставалось не больше десятка… - Хочешь посмотреть, что будет происходить?
Парень снова погрустнел, кивнул и прислонился головой к косяку.
- Пойдешь со мной, милый? Не посмеют выгнать, - мурлыкал Кристоф, уже не стараясь выводить печатные буквы. Его летящий почерк, как оказалось, глухой дворянин читал также бегло.
От Криса отвернулись с едва слышным, но долгим вздохом. Ну что за такое, не верить посмел?!
Блокнот Кристоф затолкал обратно брюнету в карман. И карандашик тоже. Взял за руку и потянул за собой – любой реакции ждал, но только не пораженного выдоха… и абсолютного послушания. За Кристофом пошли без единого жеста сопротивления.
Провинциально-разнаряженная публика примолкла при появлении столичного франта, счастливо улыбнувшегося всем присутствующим.
- Воу-воу. Крис, радость моя, зачем нам конюх?
Виктору Кристоф улыбнулся особенно очаровательно.
- Родной, давай переформулируем вопрос. Зачем нам чудо какой красивый юноша?.. Ммм. Верный ответ – чтобы полюбоваться!
- Фу, Кристоф. Игрался бы с конюхом сам, коли так пригрело…
Публика угодливо засмеялась шутке королевского любимчика.
У Джакометти тем временем осторожно попробовали отобрать руку. Крис не позволил, уселся на диванчик поодаль, усадил неловко оглядывающегося парня рядом.
- Фу, Виктор! Разве сын нашей прекрасной хозяйки не имеет права присутствовать на таком чудесном домашнем вечере?
Виктор засмеялся, похлопал в ладони – оценил подколку. Послал Крису воздушный поцелуй, вызвав волну обожающих смешков. Игра у них такая – кто ж кого обгонит? Кристоф на два года младше, Кристоф всегда второй, но Кристоф не отстает, и Виктор наслаждается этим, как изысканнейшим яством. Будь у них разница в возрасте чуть больше, Крис считал бы себя его учеником. Но считал – соперником и приятелем. Именно в такой последовательности определений.
- Держи, милый, - с удовольствием заигрывал Крис со своим подопечным, вкладывая в загрубевшие ладони ярко-рыжий мандарин. – Не хочешь? О, не то, тебе нравится?
Общаться без блокнота было немного забавно и уж точно не так скучно, как Виктору в окружении тающих от него девиц на выданье. Кристоф даже где-то пятой мыслью подумал, а не снять ли ему перчатки и не поиграть ли с парнем, не прикоснуться ли совсем непристойно – кончиками пальцев по чужой коже…
Брюнет рассеянно и неверяще улыбался и оглядывался, всякий раз возвращаясь взглядом к лицу Криса. И льстило это невероятно!
- Любишь яркое? Улыбка у тебя красивая, милый… ох, поцеловал бы тебя, да Виктор у нас язва – никому сейчас не даст спуску, и тебе снова достанется, - вполголоса болтал Джакометти, продолжая ласково улыбаться. Мальчик не слышит, мальчик смотрит на него – и совершенно смирно рядом сидит. За блокнотом Крис потянулся только с началом обещанного «небольшого представления».
- Это комедия положений, милый, - залетал карандаш над серединой листа, - la piece bien faite… * - Крис на секунду отвлекся на импровизированную сцену, смеясь, а у него из пальцев аккуратно вынули карандаш.
«Я знаю».
Кристоф даже не знал, что ему больше по душе – наблюдать за ожившим лицом брюнета или смотреть саму постановку. Пусть и не слышит ни словечка, но за такую улыбку…

Примечание: * хорошо сделанная пьеса
Подобно мелодраме, piece bien faite имела четкую формулу, или структуру. Специфические особенности каждой пьесы изменялись, но структура или схема интриги осталась в основном одной и той же: виртуозная интрига, совершенство построения действия через ряд замкнутых сцен, непрерывно развивающихся к кульминационному моменту. К числу основных принципов «хорошо сделанной пьесы» относиться непрерывное и последовательное развертывание действия. Это действие должно иметь череду подъемов и спадов. Так же активно применяется прием неожиданности, цепь недоразумений, неожиданные развязки, моменты напряженного ожидания. Все эти элементы необходимы для того, чтобы постоянно удерживать внимание зрителей. Композиционное построение в данных пьесах осуществляется по строгим правилам (именно строгость правил и обеспечивает хорошую «сделанность»). А именно: в завязке намечается развитие действия и последующая за ним развязка; в каждом акте действие развивается по нарастающей; кульминация происходит в центральной сцене; здесь через резонера автор высказывает свое мнение по поводу происходящего. Главные требования - отсутствие проблематичности и правдоподобие. «Хорошо сделанную пьесу» можно считать завершением драматургической техники классицизма. В этом жанре, кроме Скриба, писали Сарду, Ибсен



Виктор не любит рано просыпаться. Виктор – сибарит, неженка и его утро заполнено истомой… а Кристофа подстегнуло идеей, вот он и выбрался пораньше.
- И куда понесло? – заворчало сокровище, с вечера заявившее, что раз в плане информации и «красивых конюхов» Крис, так и быть, оказался лучше, то ночью Крису придется уступить. Крис посмеялся и возражать даже не подумал. Любовник из Виктора потрясающий, если не взбесить…
- Хочу кое-что купить.
- Кое-что кое для кого?
- Да конюха все балую, по душе мне больно, - не стал прибрехивать Кристоф. Виктор поворчал, зарылся в подушку и озвучил, что в полдень не будет его в этой глухой провинции. И тебя, Кристоф, не будет, так что играйся уже со своей приблудой, и едем отсюда!
Крис согласно подергал белесую прядку. И занялся реализацией плана.
- Так и знал, милый, что здесь тебя найду! – обрадовался Джакометти, уже без зазрения совести потормошив темную макушку. – Ух ты, ничего себе… - гриву крисовой лошадки украшали четыре косички, пятую брюнет доплетал, по ходу дела отталкивая от себя ладонью любопытную морду Веста. В чужой карман Кристоф залез уже как в свой собственный. – Очень красиво.
Георг заулыбался, собрал последние прядки, погладил холку чалой кобылки.
«Я рад, что вам понравилось».
- Вик изревнуется, иззавидуется, - хмыкнул Кристоф, занося карандаш над бумагой снова. – Милый, хочу тебе подарок на память сделать. Уж больно ты хорошо о наших лошадках заботился.
Конюх вопросительно воззрился сначала на Кристофа, едва прочитал, потом на протянутый новый блокнот в кожаном переплете, на парочку крайне симпатично выглядящих карандашей… и замотал головой.
«Не надо…»
«…что вы, зачем...»
«…я люблю лошадей, не ради подарка…»

Крис умудрился перехватить руку своего молчаливого собеседника, не давая дальше писать. Брюнет дышал тяжело, отводил глаза и отрицательно мотал головой.
- Тише, милый… ох, ты ж не слышишь! – Кристоф выпустил добычу и покачал головой. Протянул подарок еще раз. Уже с размашистой надписью через всю первую страницу. В руки втолкнул, не дал увернуться. И был вознагражден – подарок прижали к себе, как самую большую на свете драгоценность…
Вот и почему никто такого неизбалованного пригреть еще не додумался?!
А в полдень, между прочим, уезжать. И Виктор не промедлит, пресно и тошно ему здесь. А Кристофу весело. Кристоф продолжает писать по страничке старого блокнотика, чуть улыбаясь.
- Милый, я бы тоже хотел бы оставить немного хороших воспоминаний о тебе.
Брюнет кивнул, так и не поднимая глаз.
- Милый, позволишь попросить у тебя один поцелуй?
От Криса отступили, впечатавшись спиной в ворота денника.
- Милый, не бойся, прошу тебя. Я только коснусь, поверь, я хочу лишь одно доброе воспоминание…
Похоже, вместо поцелуя у Кристофа на память грозил остаться исписанный блокнот – сбежал от него брюнет, сбежал, не поймать, так с места рванул.
Крис ругнулся и отправился пополнять запасы информации.


- Сбежал от вас? – удивлялся пожилой конюх, которого Кристоф избрал своим объектом по добыванию информации. – Засмущали парнишку, стало быть…
- Да всего-то блокнот новый подарил! – почти искренне возмутился Джакометти, округляя глаза и невинно хлопая ресницами. – У него ж страничек осталось – раз, два и обчелся! Я и подарил…
- Доброе у вас сердце. Не держите обиду на мальчика, он же и в именины свои всё с лошадками сидит, а именины-то – в Рождество…
- Сам обидеть боюсь, - хлопнул ресницами Крис еще разок и решил, что с раскаянием пока заканчивать. – Это он из-за метки так, да?
Если в городе ко всему этому относились снисходительно, то в деревне могли и затравить. Статус хозяйского сына Георга, видимо, слегка защищал, но ключевое слово – слегка.
Старик с сочувствием головой покачал.
- Эх, молодой господин, уедете вы сегодня, да хоть мальчику доброе что оставите… коли забрали б с собой, сколько лет жить осталось, а все б вам заступничества от высших сил просил.
Кристоф ошеломленно прикашлянул.
- То есть, Георга бы с собой увез? Из дому забрал?..
- Дом, милорд, - не то место, где каждым взглядом попрекают, - внушительно поправили Кристофа. – И уж совсем не то, где сожалеют, что не мертворожденного выносили…
- Даже так?!
Становилось противно. Может, и вправду забрать-то? Старательный парень, хоть Крису слуга-то особо нужен и не был.
- Хозяйка никогда мальчонку любить-то не любила. Как несчастье случилось – думали, смягчится, все ж родная кровь, совсем же тихим стал, то к отцу подойти пытался, то к сестрам… оно, может, и наладилось бы, да метка совсем судьбу надломила. И ладно бы как положено проявилась, так нет – женская прорезалась…
Кристоф моргал недоуменно.
- Не понял, - сознался «столичный франт». - Узор какой, что ли?..
- Узор, да не в том дело, милорд. Оно, может, как по-научному и называется, да у нас тут нет таких названий. Коли черные линии – мужская метка, коли белыми рубцами…
- Ведомый в паре, - автоматически пробормотал Кристоф.
- Вот и называется, наверное, как-то так. Женская метка у мальчика. Словно поменяли ему тело, а судьбу-то оставили, как матушка просила – что характер, что метку…
По мнению Джакометти, несли ему чушь полную. Черные линии – это ведущий. Чем темнее, тем сильнее и агрессивнее партнер. А чем светлее, вплоть до белых линий, - тем мягче, сговорчивее, дружелюбнее… ласковее, в конце-то концов. Ведомый и спокойно относящийся к необходимости уступить. А самое оно – если у обоих разные оттенки серого, подстроятся друг под друга, лучшего и не надо. У Кристофа вот – черная, но не яркая, не кричащая, спокойная такая. Виктор неприкрыто любуется ночами и обожает трогать. У Виктора, вопреки всем неприятным чертам характера, - светло-серая. Впрочем, как любовник-то Виктор весьма уступчив…
- Ведомый в паре, - повторил Крис. – Значит, девчонка бойкая его ждет где-то.
Старик уважительно поцокал.
- Доброе у вас сердце, милорд, и умом судьба одарила по справедливости. Встреть вас раньше, может, и переубедили бы вы хозяйку нашу. А то ж парнишке теперь одна дорога осталась – авось кто заезжему кому, навроде вас, приглянется… ведь и внешностью не обижен, и характер покладистый.
- И что, отдадут так просто?! – не поверил Джакометти.
- Ну зачем же просто. Хоть какую выгоду принесет – сестрам часть приданого…
Конюха с ясными синими глазами становилось откровенно жаль.
- …а то так и мается, неприкаянный. Ни мальчик, ни девочка, видеть – видит, а ни словечка не слышит, что отцу, что матери – досада и разочарование. И от вас сбежал, небось, от того, что совсем от людей отвык, все к лошадкам тянется. Да, впрочем, от людей ему обиды одни, а лошади разве обидят?.. Только им в гриву и плачется, на судьбу жалуется.
А может, Кристофу Джакометти действительно срочно понадобился любящий лошадей старательный парень?..


А понадобился – сам Кристоф Джакометти. За полу потянули несильно, но настойчиво. Седлавший лошадку Крис сначала разулыбался, потом обернулся – ну кому в голову придет тянуть, а не окликнуть, кроме того, кого сам Крис искал почти полтора часа?
На протянутом развороте подаренного блокнота красовалось единственное слово.
«Да».
- Вот и чудесно, милый, - Крис по ходу дела вернул владельцу старенький блокнот, засунул в карман рубашки. – Ну что же ты, не смотри так затравленно, - промурлыкал Джакометти, притягивая парня к себе и старательно неспешно проводя по виску, по скуле. – Может, и впрямь забрать тебя… в руки даешься, внешностью и правда не обижен…
Прикоснуться к обветренным губам оказалось удивительно приятно. Сначала – словно что желанное получил, наконец, а потом Кристофа покачнуло. Может ли беззвучно греметь гром? Кристоф пытался проморгаться и понимал – может. Щелчком, ударом, ноющим и сладким ощущением где-то в районе солнечного сплетения…
…как раз там, где у Кристофа обосновалась в его бурные четырнадцать черная вязь метки.
Отшатнувшийся от Криса брюнет вжимался в ворота денника серой лошадки, беззвучно всхлипывал и прижимал руки к животу, словно пытался успокоить резкую боль.
- Милый, что такое? Георг… - с опозданием дошло до Кристофа, что его не слышат. И что от рук отшатнулись, не узнавая. Опять чертов блокнот! Крис начинал ненавидеть такой способ общения. – Милый, знаешь, что это значит?
«Нет… не говорите… прошу, никому, пройдет, заживет, пожалуйста…»
Прыгающие вкривь и вкось строчки Кристофа обеспокоили. Неужели его – его!!! – соулмейту, пусть и парню, пусть странному, пусть, - так плохо?!
- Милый, больно?
Короткие кивки.
- Покажи.
Брюнет отчаянно замотал головой, сильнее обнимая себя руками.
Кристоф впервые в своей недолгой, но насыщенной разными событиями жизни, растерялся. Вот не так он себе представлял встречу и первые минуты! Зато больше не стоял вопрос, а нужен ли ему старательный парень, так сильно любящий лошадей.
- Милый, поедешь со мной? Сейчас?
Последнее слово подчеркнул дважды. В глаза смотрел неотрывно.
«Зачем?»
- Господи, ты не понимаешь… - тихо ахнул Крис. Карандаш в руке слушаться отказывался. – Ты – моя половинка, мой соулмейт.
«Нет, просто болит».
Уж много чего Кристоф ждал, только не отрицания! И выражение у него, видимо, такое было, что Георг задышал спокойнее, облизывая губы и зачем-то утирая сухие глаза.
«Простите. Поеду. Как прикажете».
Нюансы формулировки Крис оставил на потом. Только за локоть прихватил покрепче, не давая сбежать, а потом и в седло к себе втянул – главное, увезти, хоть за ворота уволочь, потом уже на серую, запасную, лошадку пересадить, не может же не уметь верхом ездить! Брюнет дышал часто, почти беззвучно, но часто сглатывал и отчаянно цеплялся за чужие рукава, за поводья, за собственную рубашку, снова обнимая себя руками.
Виктор ошарашенно смотрел и, кажется, едва сдерживался, чтобы не начать язвить прилюдно. Ограничился саркастичным:
- Похищаешь?..
- Почти, - согласился Кристоф, состроил умоляющее выражение глаз и очаровательную улыбку одновременно. – Забираю все, что по душе.
- Это ты правильно, - согласился Виктор. И временно явил миру самую обаятельную ипостась себя, в которую влюблялись все без исключения.
Расплата пришла позднее.


- Да ла-адно, Крис?! – округлял глаза королевский любимчик, поминутно принимаясь то хохотать, то аплодировать, то театрально жалея дружка-приятеля. – Твой соулмейт – мальчик-конюх?!
- Очень смешно, - проворчал Кристоф, на понимание не надеявшийся даже, но на поддержку прилюдно очень рассчитывавший. А наедине Виктор мог как угодно язвить.
- Очень, - мурлыкнуло королевское сокровище. – Куда дел?
- Оставил одного, и так ему досталось сегодня.
Виктор цинично фыркнул.
- Ну ты сегодня тоже получил веселья, и ничего так – бодренько огрызаешься…
- Виктор, не сравнивай закаленного тобой меня с этим мальчиком!
Блондин расхохотался снова и напомнил, что «мальчику» ровно столько же лет, сколько и «закаленному им» Джакометти. Чуть ли не единственная ценная информация, которую Кристоф получил от хозяйки того небольшого поместья – и матери Георга – пока в ее голове пыталась угнездиться мысль: столичным господам приглянулась не так старательно сватанная дочка, а глухой парнишка. И чем больше сумма «компенсации», на которую Крис вообще не поскупился, тем мысль оказалась доходчивее.
Еще одной не то чтобы полезной, но интересной информацией стала оброненная фраза, что «несчастье приключилось» прямо перед тем, как уезжать парню в кадетский корпус.
- Ну-ну, - вполголоса проворчал тогда Виктор, намертво принявший сторону дружка и горестно кивавший на тему «в ваших дочерей невозможно не влюбиться, да мое сердце занято уже, ах, Крис, радость моя, дурит он… нет-нет, я бы и хотел, но мое сердце занято!» - Значит, обломал твой конюх все планы по сбагриванию себя хоть на офицерскую службу…
Крис на тот момент пошипел, думая только про то, чтобы не тискать брюнета совсем непристойно. Никаких упоминаний про метку!.. Не отдадут же.
- На, выпей, - сжалился Виктор. Отдал свой наполовину полный бокал. Крис допил, отмахнулся. – Еще налить?
- Нет, голову трезвую надо.
- Да нуууу?..
Виктора очень хотелось стукнуть. Кристоф вместо этого сел рядом, положил голову дружку на плечо и вздохнул, понимая, что слов благодарности за помощь можно и не произносить. Виктор больше ценил тактильный контакт.
Сработало. Королевское сокровище тут же потянулось обнимать в ответ.
- Да расслабься. Раз в офицеры сбагрить хотели, значит, с начальным образованием нормально все. Оденем, подшлифуем – еще будешь ревновать. Внешность очень даже, посмотрим, кого больше под ноги твоему конюху ляжет…
Это, на минутку, Виктор поддерживает. Крис натянуто посмеялся.
- Умеешь ты обнадежить. Только нашел, а ты уже – ревновать!
Виктор фыркнул весьма довольно. Поддел. Понравилось.
- Метку покажи.
Крис подвис. Виктор же видел ее столько раз, что по памяти нарисовать бы мог. Впрочем, и Кристоф метку друга-любовника – тоже.
- Зачем?..
- Ну интересно, - капризно протянул дружок, изображая невероятную гримаску. Вообще никакой возможности отказать.
- Думаешь, изменилось что-то? – посомневался Джакометти, но улегся головой к Виктору на колени. Кому интересно – тот с одеждой и возится. Остальные отдыхают.
- Потому и интересно! – авторитетно известил Виктор. Добрался до рубашки, поскреб ногтями по ноющим линиям на животе Криса (ни разу не больно, щекотно, сволочь, а не дружок!), потом прищурился, рассматривая. – Красивая стала. Не могу понять, что изменилось. А красивая – не оторваться. Болит?
Крис прислушался к себе.
- Эм… нет. Если бы он от меня сбежать хотел, или боялся… тогда бы да, наверное. Ноет. Муторно как-то.
- Конюху твоему муторно.
Ну да, Виктор в свое время, как получил проявленную красоту, только чертей не потревожил – выяснял всё, что мог, у кого только мог. Кристоф отнесся куда спокойнее – да и потом, у него рядом был именно Виктор, быстро окинувший взглядом на тот момент воспалившиеся линии, еще не сложившиеся в узор, и буркнувший, чтобы дружок «истерики не устраивал».
- Больно же! – возмутился с ума сходивший Крис, откровенно опасавшийся сказать кому-то, кроме приятеля-соперника. – Знаешь, как больно?!..
- Знаю, - получил Джакометти свернутым листком по носу. – Проходит со скоростью ожога. Так, значит, ближайшие три дня я у тебя живу… наставнику скажи, у меня опять крыша поехала от влюбленности. Буду совращать замечательного тебя и жаловаться на свои сердечные дела. Чтобы не лез ночами к нам в комнату.
Крис молча хлопал ресницами.
Виктор снизошел до пояснения.
- Оно ночами болеть будет сильнее. Так что будем черт знает, чем заниматься, чтобы тебя отвлечь.
Наставник не знал до сих пор…


Впрочем, сволочь дружок или не сволочь, но высмеять умел так, что в голове мгновенно прояснялось и все ненужные мысли либо утекали в неизвестном направлении, либо успокаивались и не мешали жить. Так что в комнату, где оставил Георга, Крис поднимался уже в хорошем настроении и с искренней улыбкой. Проблемы надо по мере поступления решать. Что за глаза по базарной монетке, Джакометти?! Соулмейт – твой ровесник. А если бы ему сейчас года три было?! Представил? А случаи были. Куда ты еще глаза округляешь, кто тебя пугает? Я?.. Я не пугаю, я неприкрыто издеваюсь!
На этом моменте Крис заржал и согласился, что все в жизни не так уж и плохо.
- Милый, спишь? – даром, что его не услышат. Просто так чуть попроще справиться с тем, как обрывается все внутри от желания без малейшего промедления подойти, сгрести, уткнуться и не отпускать…
Георг явно не оценит. Не заметил, как сидел на полу спиной к двери, хрипло дыша и зачем-то постукивая пальцами то по полу, то по столу, так и сидит.
Крис постарался подойти по большому кругу.
Обрадовался, когда поднявший голову от вибрации половиц брюнет не только не отшатнулся, но и отворачиваться не стал. Воззрился с ожиданием и улыбкой. Крис даже думать не стал – уселся рядом, пододвинул к себе лежащий тут же блокнот в кожаном переплете и новый карандашик.
- Милый, как ты?
Едва заметное движение плеч под черной безрукавкой. Шумный выдох.
Кристоф рискнул.
- Милый, ты так дышишь тяжело… дурно?
Короткий взгляд на страничку – Георг разулыбался и замотал головой, торопливо пододвинул к себе блокнот, подцепляя с полу второй карандашик.
«Нет, простите…»
«…никак привыкнуть не могу…»
«…оно странное…»

Крису было все равно, что там у парня «странное», лишь бы не сгибался от боли в уголке.
- Метка, милый?
Снова тот же жест: улыбка и взметнувшиеся темные вихры. Да что такое?..
«Звуки».
Что-что, простите?!
Впрочем, Георг продолжал писать, перепрыгивая со строчки на строчку.
«Себя слышу…»
«…дыхание, и если стучу по чему-то…»

- А меня слышишь, милый?
Георг замер, потрогал щеку, видимо, почувствовав чужое дыхание.
«Вы что-то спросили?.. Вас не слышу… простите, пожалуйста».
Крис щелкнул пальцами и показал на собеседника. Повтори, мол. Брюнет повторил. Заулыбался еще радостнее, закивал. Век бы любоваться, как улыбается.
- Ну ладно… - парню протянули нагло стащенное у Виктора галетное печенье.
«Спасибо».
- Лучше б съел… - проворчал Кристоф, а его как и услышали. Надкусил, закашлялся, замер, рассматривая упавший изо рта на ладонь кусочек. Подобрал снова. Кристоф за этой пантомимой наблюдал, мужественно стараясь не придерживать челюсть.
«Оно хрустит!»
Тьфу. А то ты, Джакометти, уже успел себе напридумывать от больного зуба до отравленного печенья! Виктора на тебя нет.
А вообще – отличный скачок карьеры. Лечить поцелуями прекрасных принцев. Виктор узнает про такой побочный эффект от активации метки – точно будет в восторге.
Улыбка у него, наверное, была совсем глупая, - Георг потянулся, осторожно пытаясь дотронуться.
- Что, милый? – постарался вообще не пошевелиться Крис. Такие авансы! – Ага, видок у меня, наверное…
Загрубевшие кончики пальцев чуть царапнули уголок рта – сообразивший, что делает, брюнет тут же отдернул руку и даже отодвинулся. Крис вздохнул, перехватил карандаш поудобнее и поманил обратно.
- Милый, это совершенно нормально.
«Нормально?..»
- Мне тоже хочется постоянно к тебе прикасаться.
На Кристофа посмотрели слегка настороженно и встревоженно.
«Это из-за метки? Она заставляет?»
Кому голову открутить за такие формулировки? Ну кому стоило бы, уже днем пути позади остались.
Терпения тебе, Кристоф Джакометти.
- Тебе же нравится прикасаться к лошадям? Тормошить, расчесывать?
«Люблю».
- Хочется прикасаться к тому, что приятно? Что любишь?
Слегка непонимающие кивки. Это определенно льстило – у Криса ждали пояснений… ну хоть в лицо смотреть стал. Совсем как на том «домашнем вечере». Эх, хорошо-то как…
- Ну вот здесь точно так же, милый.
Георг неприкрыто замер, переводя взгляд с глаз собеседника на блокнот и обратно. Два раза тянулся что-то ответить, отдергивал руку. Крис ждал.
«Но я же не… вы же не… не понимаю…»
А день пути – не так уж и много. Вернуться, голову открутить и продолжить путь.
- Милый, ты знаешь, что такое у тебя на животе? Как называешь, «метка»?
Брюнет напрягся, сглотнул, чуть не сломал карандаш. Упрямо опустил голову, царапая грифелем в край листа и не желая переворачивать.
«Моя – что принадлежу. Вам. У вас черная. Должна быть».
Терпения тебе, Кристоф Джакометти. Это провинция, чтоб ее… забрать ни в чем не повинный блокнотик, страничку перевернуть. Вот почему зацепило это – «как прикажете».
- Ненаглядный мой, раз уж ты говоришь про «принадлежу» - так то в обе стороны действует…
Очень недоуменный синий взгляд. Вот как ломаются вбитые с детства стереотипы. А вот Кристофу таких вещей не объясняли, у Кристофа был Виктор со всем своим цинизмом и легким отношениям к любого рода связям. Главное, чтоб всем в удовольствие.
- Милый, ты пока прими на веру, а я подумаю, как тебе объяснить-то… из меня плохой учитель! – состроил жалобную гримаску Кристоф. Гримаске неуверенно улыбнулись.
«У вас черная?»
- Да, милый.
Брюнет шумно вздохнул, трогая кожу рядом с ухом, отвлекаясь. Потом перебрался почти вплотную – Крис даже на секунду поверил, что его так же бесцеремонно, как и Виктор, попробуют раздеть, чтобы убедиться.
Да ни разу.
По рукаву погладили, почти не надавливая.
«Можно иногда так делать?.. Мне кажется… болит все меньше… и…»
- Сколько угодно, милый, - Кристоф нефигурально поплыл от едва ощутимого прикосновения. И совершенно автоматически наклонился, желая продлить чудесное ощущение, поцеловать сокровище свое…
…отшатнулось сокровище. А тебя-то как развезло, Джакометти. Виктора на тебя нет.
- Что такое?
«Зачем?..»
- Но это же тоже приятно. Тебе было больно в прошлый раз? – вспомнил Крис, как вжимался его соулмейт в стену денника. Самому Крису больно не было – скорее, оборвалось что-то и взлетело тут же. А вдруг парню – иначе?
«Нет…»
«…мне…»
«…слышать стал…»
«…не забирайте».

Выть хотелось от такого поворота мыслей уже родного существа.
- Милый, ты слышать стал, потому что половинку свою нашел, а не от моего поцелуя.
Георг прикусывал губы и откровенно не верил.
- Милый, я тебе обещаю.
На сей раз дыхание было частым, прерывистым и каким-то… обреченным.
«Если… исчезнет… ничего страшного, но… не выгоните?»
- Я буду тебя уговаривать остаться, даже если ты сам захочешь уйти.
Через страничку косо процарапали, сломав-таки грифель: «Да».
Что-то Крису подсказывало – не захочет.


Виктор, на изумление, вел себя приличнее некуда. Язвил с вежливо-нейтральным выражением лица, так что притихший было Георг, чуть не силой вытащенный к завтраку, слегка успокоился и бросал на блондина редкие взгляды.
Кристоф старался улыбаться столь же нейтрально и чуть ли не впервые радовался глухоте соулмейта.
- …что-то больно бодрым выглядит конюх твой. Или надо сказать – ты бодренько выглядишь? – промокал губы салфеткой Виктор, подмигивая брюнету. Тот ничего не понял, но попробовал вежливо улыбнуться.
- За-ви-дуй мо-олча, - напел Крис, прижмурился. Виктор засмеялся, сломал кусок хлеба пополам, половинку дружку протянул. – Спасибо, Вик.
- Дать конюху твоему? Или с моих рук не возьмет?
Крис чуть не подавился.
- Вик, давай потом. Дай мне его домой довезти.
Виктор чуть нахмурился, кивнул.
- Дело говоришь.
Затишье перед бурей. Необязательно, причем, грозной стихией – Виктор мог потребовать компенсацию в виде участия в каком-нибудь грандиозном розыгрыше окружающих. Или безумной выходке. И это действительно чаще всего было весело… для Виктора. И Кристофа, которого Виктор считал союзником. А остальным… ну что ж, как повезет. Главное, чтобы в число остальных не вошел Георг!
Кристоф, впрочем, почувствовал себя весьма обнадеженным и даже умудрялся сохранять видимость хорошего настроения без малейшей толики беспокойства. Хотя грызло, ныло, изнутри царапало…
- Да не твое это, - хмыкнул Виктор, которому Крис к вечеру пожаловался. Мол, все хорошо так, а мне как душу разрывают по кусочкам. – Удивляешься, что конюх твой так спокойно себя ведет? Так он от тебя набрался, ведущий в паре ты. А вот тебе от него весь этот пирог с огурцами.
Почему с огурцами, Кристоф не стал уточнять. Видимо, потому что Виктор считал запеченные огурцы невкусными. Где только попробовать успел?..
На Кристофа снизошло вдохновение, видимо, он начинал привыкать к способу общения со своей половинкой.
- Милый, еще денек потерпи, - мурлыкал Крис, радостно покрывая блокнотный лист ровными строчками, - и в столице будем. Такой большой город, много-много домов, ты, наверное, и не видел никогда столько!.. Вечером на улицах зажигаются фонари, это красиво. А еще в столице чудесный вид с набережной. Ты видел море, родной? Наверное, нет… оно синее-синее, как твои глаза. То спокойное, то гневное…
Георг кормил Дарину и Стану яблоками, оглядывался на увлеченного Криса, между прочим, с нескрываемым любопытством оглядывался.
- И людей в столице много, особенно когда в праздник все собираются смотреть королевские фейерверки. Ты не испугаешься, если будет много людей?
Через плечо к бумаге протянули руку.
«Я не слышу их».
Крис рассмеялся – а Георг, оказывается, любопытный…
«Где мне искать тебя, если там будет много людей?»
- А зачем меня искать, родной? Я тебя сам никуда не отпущу…
«Не отпустишь?»
Кристоф чуть не дал себе подзатыльник – нефигурально, причем. Чем думал, когда флиртовать начал, а?! Вот чем думал, тем и исправляй ситуацию.
- За руку держать буду… поначалу потеряться несложно! – с самым правдивым видом начиркал Крис и обаятельно заулыбался.
«Спасибо».
Высшим силам спасибо за такого доверчивого партнера. А ведь и не грызет ничего… уже час почти не грызет. Не болит, не ноет.
Рано обрадовался. На душе заскребло снова ближе к ночи, как только стемнело окончательно. Виктор хохотнул вслед и неприкрыто посоветовал «выспаться, а то до дому не доедете». Не дружок, а сволочь… самая надежная сволочь в этом мире.


Вообще, пора покупать еще блокнот. Для самого Криса. А то вечно отбирать из рук – жуть как приятно, но иногда неловко.
- Милый, что приуныл? Болит что-то?
Свернувшийся на стуле у окна Георг скользнул взглядом по бумаге, покачал головой. Посидел еще, снова покосился на обустроившегося на подоконнике Криса.
«Все чужое вокруг. Мне плохо здесь».
Приуныл уже и сам Крис. Вот и пришел в себя оглушенный новыми впечатлениями домашний парнишка. В самом деле, вряд ли кто так спокойно отреагирует, если из родного места выдернуть, не дав даже вещи собрать…
«Я хочу домой».
Что и требовалось доказать. Как бы к нему не относились – а все родное место, вырос он там. Да и вряд ли уезжал надолго и далеко…
Сказать – и тем более написать! – Крису было нечего. Обнимать он, если честно, заопасался. Значит, надо брать карандаш. И писать. Думай, Джакометти.
- По кому так тоскуешь, Георг?
Озадаченного брюнета Крис видел уже не раз. Но впервые – нахмуренного, трущего висок, наклоняющего голову набок…
«Тоскую?..»
«…по кому…»
«…нет, нет, неверно».

- И чего ж неверно, милый? – пробормотал Кристоф, борясь с желанием наклониться и снова начать целовать – лишь бы губы не прикусывал. – По месту какому, что ли?..
«Мне плохо там, где все чужое. Я хочу домой».
«До твоего дома далеко?»

- Потерпи еще денек, милый, - автоматически ответил Крис, пытаясь выстроить в голове картину мира. Получалось не очень хорошо. Зато проснулся дар речи. И письменной тоже. – Выберешь комнату, какая понравится. Обставим, как захочешь…
«Там тоже много людей?»
Крис хмыкнул и потер нос. Как вот ему ответить?
«А где живут Дарина и Стана? И Вест?»
И как тут не улыбаться? Любит лошадей. И правильный ведь вопрос – где в городе иметь личную конюшню?
- Милый, а я живу немного вне городской черты. В центре мне не очень нравится, там дом почти неделями пустует, если Виктору не приходит блажь жить у меня, а не у себя…
«У тебя два дома?»
Крис ухмыльнулся и кивнул. Вот когда буйным цветом полыхает образ столичного франта и представителя «золотой молодежи», да жаль, использовать не придется!
«Тогда я не очень тебе помешаю».
«Позволишь остаться там, где живут Дарина и Стана?»

Крис аж нос наморщил от возмущения. Выдохнул. Напомнил себе про терпение и то, как парня дома воспитывали.
- Милый, а давай мы сначала приедем, я тебе всё покажу, а ты потом решишь, где больше нравится?
«Как скажешь».
«Спасибо».

Крис не удержался.
- Да за что спасибо-то?
«Что подсказываешь. Спасибо».
Скрести на душе перестало, Кристоф порадовался и мысленно поздравил себя с первой удачно решенной проблемой. Пусть и совсем небольшой.


- Сьюзи… Сью-кис-кис!.. Сюзанна, Сюзанна, Сюзанна, - уже попробовал даже на мотив опереточной мелодии напеть Кристоф. Бесполезно – любимица отзываться не собиралась, приходить на зов – тем более. И ведь, что самое вероятно, наблюдает сейчас и стремится улучить момент, чтобы выскочить и закогтить – пусть и шутливо, пусть и не в полную силу, а все равно – охотница!
Однажды, в процессе подобных поисков Кристоф посетовал мирозданию, что ни у одной баронессы еще не было такого верного пажа. Мироздание тут же ответило падением на спину Великой Охотницы с боекомплектом четырех лап. Больше Кристоф жаловаться не стремился, но на шкафы поглядывал с особенным вниманием.
- Сьюзи!
- Мряуу, - ответила дворовая тишина. Кошка появляться не торопилась, из чего Крис сделал вывод, что лентяйка лежит где-то на солнышке и вставать по прихоти соскучившегося человека считает ниже своего достоинства. И так уже отозвалась. Иди, бери, любуйся, гладь, ублажай.
- Ну ладно, иду, - согласился Крис и за угол завернул. Расплылся в улыбке – на высокий забор огороженной под выгул лошадей территории опирался привезенный им вчера брюнет. На столбе сидела виновница поисков и с методичностью метронома поддевала лапой то шнурок безрукавки парня, то, совсем потеряв понятие о пристойном поведении кошки с родословной, принималась охотиться на шевелящиеся от ветра темные прядки. Причем самым приятным элементом зрелища для Криса стали подрагивающие плечи конюха и наклоненная к загребущим лапам голова.
Неужели смеется? Пусть беззвучно, пусть едва заметно – да ведь и пяти суток не прошло, как увез. Да за такой характер надо беречь пуще глаз своих, а не попрекать всем, что Кристофу нарассказывали…
- Мрау!.. Мр, - заключила Сьюзи, приметив хозяина. Убрала лапки с плеча нового знакомого, покрутилась на столбе, выгибая спину. Георг покосился сначала на кошку, потом обернулся с вопросительным видом.
- Привет, - поздоровался Крис. И с кошкой, и с соулмейтом своим, даром, что не слышит. Улыбнулся поласковей. Что такое, опять глаза у красавца тревожные, в перекладину забора вцепился, вроде и тяжело дышит, но старается – беззвучно?.. – Милый, а что это вы тут делаете?
Сьюзи взмуркнула недовольно, распушила хвост, требуя внимания. Крис и потянулся – погладить, под лапки подхватить, на руки взять… усы тут же обозначили хозяину поцелуй, в подбородок пушистый лоб боднул с урчанием.
- А я вот тоже соскучился. Искал некоторых, а некоторые тут охотятся на моих возлюбленных… - поделился Крис. Дал себя еще раз усами пощекотать, обнюхать и бросил быстрый взгляд на Георга. – Ишь, улыбаешься… да ты никак думал, что я тебя за игры с кошкой сейчас отругаю? – дошло до Джакометти. – Это ж кем надо быть… хотя нет, ты мог и подумать.
Наглую баронессу подсадили на плечо, убрали от глаз хвост и уже привычным жестом забрали из кармана блокнот в кожаном переплете.
- Это у нас – Сьюзи. Сюзанна, баронесса. Или графиня. Мур-мур угодий, - подмигнул Крис, пока лапки с коготками разминали ему плечо.
«У вас очень красивая кошка».
Кристоф получил хвостом уже по уху. И не удержался.
- Единственная женщина, в которую я влюблен уже больше пяти лет!
Георг заулыбался неуверенно, но довольно заметно.
«Она в вас тоже».
Крис закатил глаза. Пару раз перечеркнул это катастрофичное «вас». Сверху исправил – «тебя». Дополнил стилизованным рисунком кошачьих ушек и усов.
Плечи у брюнета снова задрожали, он торопливо прижал руку к губам. Неужели опасается смеяться в присутствии старшего?…. Крис решил пока не вмешиваться слишком уж навязчиво.
- Не хочу тебя пугать, но тебя сочли достойным быть в свите Ее Пушистого Великолепия. Готовься носить на руках и отдавать всю подушку.
Под темной тканью безрукавки плечи едва заметно дернулись снова. Залюбоваться же можно!..
«Очень постараюсь быть достойным оказанной чести.
Но лошадей я больше люблю».

Крис хмыкнул, кивая с беспечной улыбкой. Когти недвусмысленно впивались сильнее, напоминая про то, что пора бы и честь знать. И нести Пушистое Великолепие к обеду.
- Ее это не волнует, знаешь ли… мышкины проблемы кошку не потревожат. А мы с тобой, любимый, – бооольшие такие мыши. Ну да этим я тебя озадачивать не буду, - блокнот с карандашом отправился обратно к Георгу в карман, Крис помахал рукой, зовя с собой.
Обед в окружении родных и домашних. С большим допущением и игнорированием мелких неувязок – ну что может быть лучше?..


- Кристоф Джакометти, ты соизволил явиться домой.
Крис коротко фыркнул, морща нос. Ему не шестнадцать далеко, чтобы такими словами встречать, да то шутка, хоть и с долей истины. Наставнику можно.
- Рад видеть, правда, рад, - просиял Кристоф, успевая удержать за руку попытавшегося исчезнуть из комнаты Георга. Попытки тут же прекратились – тот замер у Криса за плечом. Чудо какой послушный.
- Взаимно. Знаешь, когда ты опоздал с возвращением на два дня, я забеспокоился. Потом вспомнил, что вы с Виктором… и перестал беспокоиться. К кому в гости заглядывали?
Крис охотно поерошил себе выкрашенные и слегка отросшие вихры.
- Да не помню…
Йозеф хохотнул в ответ.
- Вот мальчишки, когда позврослеете? И, кстати, что за молодой человек у тебя за спиной? Гость твой? Представь, вспомни про воспитание, пока мне стыдно не стало.
Кристоф набрал водуха. И выдохнул, улыбаясь и не говоря ни слова. Потянул за руку, вынуждая Георга ступить хоть на шаг вперед, развернулся к нему лицом. Подмигнул, улыбнулся встревоженному взгляду. Потянул к себе , обнимая… прижал палец к губам, качая головой, едва прозвучало тихое, невнятное восклицание.
- Молчи, милый, молчи, - больше для себя, чем для партнера, пробормотал Кристоф. Поймал под затылок, перебрал растрепавшиеся темные прядки, уложил руку на плечо, поглаживая по шее. Успевший за неделю привыкнуть к подобному обращению брюнет отшатнуться не пытался, но на чужого человека оглядывался все так же тревожно.
Вот и показал своему сокровищу дом в городской черте.
Везучий ты, Кристоф Джакометти.
Только еще раз палец к губам прижать – уже не к своим! – чуть качнуть головой и наклониться, целуя. Все хорошо, милый. Это Кристофу предстоит объясняться со своим наставником. И на тему подростковых секретов в том числе.
- Вот так, родной, - стер Крис чуть влажный след с чужих губ, наслаждаясь, как от нехитрой ласки партнер глаза прикрыл, сам вперед потянулся, неуверенно цепляя пальцами за ткань у Криса на плече. Обнимать еще опасается. Время, Кристоф, время. И терпения тебе.
- Кристоф, у меня внятных слов нет.
- Это ничего… - согласился вполголоса Кристоф, стараясь сохранять хоть подобие вменяемого вида.
- Кристоф, объяснись, будь добр. Конечно, спорить не буду, вы с этим молодым человеком невероятно органично смотритесь, но что за странный способ представлять мне своего очередного фаворита?..
- Соулмейта.
- Кристоф, лавры Никифорова покоя не дают?.. Не шутки ведь!
Крис еще раз коснулся губ партнера, притянул к себе, обнимая и утыкаясь лицом в темную макушку.
- Я не шучу.
Йозеф замолк и смотрел молча, долго, пару раз снимая очки и долго их протирая.
- И сколько лет у тебя метка?
- С четырнадцати.
На лице у наставника было написано – «и не сказал!» Потом – «вот отчего вы с Никифоровым стали такими неразлучными друзьями… по несчастью». Потом Карпичек кашлянул.
- В таких случаях, кажется, положено поздравлять. Как же зовут твоего избранника?
- Георг. Спасибо, Йозеф.
Облегченного выдоха Крис не сдержал – реакции наставника опасался (хоть и напрасно), был готов защищать… Встревоженный взгляд синих глаз мгновенно вытряхнул в реальность.
- Милый, все хорошо, - уверил Крис, легонько проводя губами по щеке Георга. По виску погладил. Попробовал аккуратно развернуть за плечи, продолжая обнимать. – Родной мой, не отпущу, не тревожься так…
Глаза у Карпичека становились все удивленнее и удивленнее.
- Я, конечно, мало что смыслю в делах подобного рода, но тебе не кажется немного странным… кхм…
- Он ничего не слышит и не говорит, - уже буднично и спокойно пояснил Крис. – Опасается незнакомых людей. Кроме того, ему внушили, что метка - это очень плохо.
- Кристоф…
- Пожалуйста, скажи мне все потом наедине. Настроение людей Георг видит прекрасно.
- …если нужна будет помощь – скажи уже первому мне, а не своему товарищу по светским вечеринкам. Живой человек вам не игрушка… но поразительно. Как ты смог его найти?!
Кристофу стало слегка стыдно за то, что метку наставнику так и не сказал. И чего опасался? Что не поверит, что решит – старшему товарищу подражает, рисует чернилами? Глупо все это вышло.
- Поэтому задержались, - немного покривил душой Крис. – Несколько дней пути, а тут обе метки ожили, сложновато оказалось… слабость там, головокружение, пока все в себя пришло – вот и пара дней.
Карпичек помолчал.
- Кристоф.
- М, да?
- Я очень рад, что в тот момент с тобой и твоим избранником был именно Виктор.
А уж как Крис рад, и словами не передать.

@настроение: кто на кацудон и кумыс дрочит, а я на георго-крисовый hurt|comfort

@темы: авторская проза, Yuri!!! on Ice

URL
   

Кошачий чай и кошкины чаяния.

главная